деревне сказал, что с его духовной энергией что-то не так. Прошу, вы можете ему помочь?

Лис едва не потерял дар речи, когда я бесцеремонно обогнул его крупную фигуру, протиснулся в дверной проход и положил дедушку на кровать, возле которой и сам ранее был привязан. Яо Ху молча развернулся, уже привычно нахмурил убелённые сединой брови и грозно произнес:

— Юнец, я ещё раз… — вдруг он внезапно замолчал и уставился на раненого человека.

В его взгляде читалось многое: непонимание, осторожность, гнев, но более всего выделялась именно одна эмоция, а именно — удивление. Сперва показалось, будто он узнал моего дедушку, но никак не мог понять, каким образом он оказался у него в хибаре. Затем я подумал, что, возможно, всё это мои домыслы, и на самом деле Яо Ху попросту был удивлён тому, что я притащил с собой полуживого гостя. В любом случае, фигура моего дедушки заставила отшельника замолчать и присесть рядом с ним на одно колено.

Мужчина аккуратно взял его запястье, приложил к нему два пальца, словно пытался нащупать пульс, и медленно закрыл глаза. Они оба замерли в таком положении на несколько секунд, в течении которых я то и дело смотрел то на одного, то на другого. Затем Яо Ху резко открыл глаза, посмотрел на глубокие борозды на лице дедушки и задумчиво произнёс:

— У него сломаны ядра. Кто бы это ни сделал, этот человек явно обладал серьёзной техникой внутреннего контроля.

— Сломаны ядра? — переспросил я так, словно не понимал, как можно сломать то, что не имеет физического проявления. — Что это значит? Рана совсем свежая?

Яо Ху покачал головой.

— То и значит, у него сломаны ядра и нарушена внутренняя циркуляция Ци, пацан. Для практика это значит то же самое, что и повредить внутренние органы.

Я крепко сжал кулаки, в гневе стиснул зубы и яростно прорычал:

— Бык, сука, не прощу, скотина. Убью гада!

Лис посмотрел на меня с прищуром и добавил:

— Не думаю, что это сделал твой Бык. Рана у него застарелая, затянувшаяся рубцами, и то, что с ним случилось, попросту добило его физическую оболочку.

— Его можно спасти? — спросил я, глядя отшельнику прямо в глаза. — Я сделаю всё, что потребуется. Добуду любое растение, любой цветок, даже если для этого понадобиться спуститься в самые глубины ада. У меня больше никого не осталось.

На этих словах лицо Яо Ху внезапно изменилось. Всего лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы он показал свою истинную человеческую личину. Личину, на которой вновь открыто читалось удивление.

— Его плоть стара, но твой родственник уже успел пробудить в себе ядра и не должен так старо выглядеть. Так что здесь тяжело сказать, как сильно над ним поработали, и как давно это с ним случилось. Возможно, даже до твоего рождения. С другой стороны…

— Если ядра сломаны, значит, нужно просто их починить. Так ведь? Должна существовать какая-то техника или прием, как у лекарей в секте.

Яо Ху одарил меня нахмуренным взглядом и произнёс:

— Я похож на травника из секты? Или у меня на лбу написано, что я врачую?

Я пожал плечами.

— Нет, но в саду явно растения, которых мне раньше не пришлось встречать.

— Они… — он сделал длинную паузу, тщательно подбирая слова, — не помогут. Ладно, исключительно из-за уважения к старшим, я попробую ему помочь, но не думай, что ты так легко отделаешься. Будешь ухаживать за моим садом, охотиться, носить воду и выполнять всё, что я скажу. Начнём с того, что сотрёшь эту ухмылку со своего лица. Я не собираюсь брать тебя в ученики, а как только станет известно, умрёт твой дед или будет жить, вы оба или ты один оставите меня в покое, всё ясно?

Раз уж другого выбора нет, придётся согласиться. Появляться в деревне мне сейчас лучше не стоит, однако и здесь мне не оставили выбора. Семейный долг ещё не уплачен, Саиду нужно знать, что случилось с экспедицией, и начать продавать мои трофеи. К тому же, мне надоело бегать и скрываться в горах, словно изгнанный из деревни паршивец. И пускай здесь было полно ресурсов, не так далеко находилось моё место силы, и у меня остались незаконченные дела, с которыми лучше разобраться как можно скорее.

Я поставил рюкзак на пол хижины, отвязал от него завёрнутый в ткань меч и протянул отшельнику. Тот не стал его брать и коротко кивнул в сторону стола, на котором привычно лежало несколько недописанных свитков. Я положил оружие на свободное место, бросил задумчивый взгляд на дедушку, а затем набросил рюкзак на плечи и направился к выходу.

— Куда это ты собрался? Я разве непонятно высказался о твоих обязанностях?

— Я всё понял, мастер, — ответил я, замечая, как он колко реагировал на этот титул. — Обязательно этим займусь, в том числе, и тренировками, как только закончу с делами и вернусь из деревни.

Яо Ху нахмурился. Даже несмотря на то, что он и сам всё понял, отшельник посмотрел мне в спину и коротко спросил:

— Дела важнее жизни деда?

Я поправил лямки рюкзака, повернулся к нему вполоборота и уверенно ответил:

— Да, убить того ублюдка, что с ним это сделал.

Глава 7

— Рен? Рен, это Рен? О, Великие Мудрецы, я уже подумал, что вы все сгинули в горах и собирался идти вас искать, что случилось? Как всё прошло? Вы нашли артефакт?

Саид, в привычной для него манере накинулся на меня с самого порога, но всё что мне хотелось — это упасть на какой-нибудь стул и дать ногам немного отдыха. Двое суток без сна, постоянные походы из деревни до хижины Лиса и обратно, рано или поздно должны были хоть как-то сказаться на моем состоянии.

Я поставил рюкзак на прилавок, молча развернулся и сел на свободный стул у небольшого круглого столика, за которым Саид обычно пил чай. Крепкий, без мёда или каких других добавок красный чай. Да, именно красный, а не чёрный. Пускай по цвету настоя он и был максимально приближён к цвету кофе, но если внимательно разглядеть его на солнце, то крепкий напиток отливался красноватым оттенком.

Пить хотелось ужасно, так как сосредоточившись на мести, я позабыл наполнить походную фляжку у реки, но в чайничке оказалось пусто. Мне удалось выжать из него