— Пока — нет, а потом может уже и не надо будет, — заявил Иван Сергеевич и кивнул на студента. — Знакомьтесь, ребята.

Студент аккуратно вложил в учебник закладку, положил его на стол и встал, вполне приветливо протянув мне руку:

— Громов Дмитрий. Третий курс, вторая группа.

— Сомин Юрий, — пожал я. — Первая группа, первый курс.

— Дима, покажи Юре уровень нашей секции, — попросил Иван Сергеевич и вернулся к бумагам.

Думал сам меня проверит, но ладно.

— Белые или черные? — предложил мне Дмитрий, сев обратно и открыв ящик стола, в котором лежали черные.

— Да чего пересаживаться лишний раз, — с улыбкой занял я «белую» сторону, положив свой портфель на соседний стул. — Спасибо, что испытать меня согласился, — выдвинул ящик и принялся выставлять старенькие, с выбоинками, фигуры.

— Да чего там, — ответил Дима, занимаясь тем же самым. — Секция у нас хорошая, крепкая. Свежей крови всегда рады, но кого попало набирать это не дело. Какой разряд у тебя?

— Нет разряда, если честно, — признался я. — Но в деревне своей даже стариков обыгрывал.

Димина выдержка дала сбой, он не поставил последнюю пешку и с ней в руках на стуле повернулся к Гордееву:

— Простите, Иван Сергеевич, это правда?

— Разряд — это подтверждение уровня шахматиста, — невозмутимо ответил тот, переложив лист и расписавшись в нем. — Знаешь, сколько КМСов по дворам всю жизнь играют?

Кивнув, Дима повернулся ко мне и развел руками:

— Извини, если обидно — просто нужно понять, как тебя проверять. Часы, или нервничать будешь?

Хороший пацан. По лицу уже вижу желание как следует размазать новичка по доске, но это нормально.

— С часами, мне нравится метроном, — улыбнулся я.

Закатив глаза — «с кем играть приходится?» — Дима сходил до шкафа и вернулся с часами, спросив:

— Полчаса хватит? Или блиц?

— Сначала большую, если можно, — отыграл я «новичка».

— Отчего же нельзя? — благодушно подкрутил часы Дмитрий. — Понимаю тебя — нервы. Сам когда записываться приходил «блица» как огня боялся, — он поставил часы и спросил. — Начинаем?

— Начинаем! — кивнул я.

Выставив на е4 пешку, я нажал кнопку часов. Дима ответил сразу — с5. Агрессия, и я понимаю, почему — лучший шахматист института хочет сразу показать новичку его место. Я не против — конь на f3. Пользуюсь только своими, честно наработанными умениями.

Кнопки щелкали чуть ли не ежесекундно, фигуры щелкали по доске в ритме метронома. Первой пала черная пешка на d4, а Дима без колебаний наказал мою белую, на с5. После первой крови — фаза развития. Громов играл методично, по учебнику, а я выстраивал не менее академическую защиту. Десятый свой ход Дима потратил на рокировку в длинную сторону. Конфигурация выстроена, и он двинул пешки в атаку. Пространства у меня становилось меньше, на лице Громова — уверенность, Иван Сергеевич делает вид, что не смотрит.

Я совсем закрываться не стал, после рокировки в короткую поставил пешку на a4. Если не знать, что это — план, можно легко принять за мусорный, сделанный от безысходности и по принципу «потянуть время», ход. Дмитрий на этом моменте действительно «показал уровень» — задумавшись, он почти минуту смотрел на мою пешку и оценивал расположение других фигур.

— Любопытно, — буркнул он, но продолжил атаку, потому что остановиться сейчас и сменить стратегию можно, но затратно по силам, времени и фигурам.

Линии вскрывались одна за другой, Димина ладья встала на полуоткрытую вертикаль, ферзь «целился» в моего короля. На семнадцатом ходу он подставил под удар пешку, чтобы открыть линию. Я не взял, и на лице соперника мелькнула обида — много играл с жадинами — и тут же вновь включился «уровень». Дима думал минуты три, но атаку продолжил. Через несколько ходов началась мясорубка — фигуры менялись одна за другой, а я хладнокровно сводил партию к ничьей. Когда мясорубка затихла, выяснилось, что наши короли зажаты по углам, пешек почти не осталось, а доступных ходов — минимум, который ни к чем не приведет. Дмитрий поднял ферзя, задумчиво им покачал и вернул на место, неуверенно зафиксировав:

— Ничья, Иван Сергеевич?

Пошуршав бумагами и скрипнув стулом, глава секции подошел к нам, достал из кармана рубахи «Приму», закурил и пару минут посмотрел на доску, подтвердив:

— Ничья.

Громов протянул мне руку. Я пожал. Хороший у Димы уровень, но оценить нормально мешает то, что он добавил на шахматную доску свои эмоции.

— Любишь ты ничьи, Юра, — хмыкнул Гордеев. — Одна ничья — не показатель. Еще партию, — и он вернулся за стол.

— Поменяемся? — предложил захотевший первый ход Дима.

— Конечно.

Поменялись, расставили фигуры.

— Блиц, для интереса? — захотел Дима и динамики.

В «блице» больше школы, потому что думать некогда.

— Давай, чего по часу в ничьи упираться? — пнул я его по самоуверенности.

Нормально играть давай, а не иерархию детскую выстраивать.

Часы подкрутили, и игра началась. Пешка е4, пешка е5. Конь f3, конь с6. Слон — с4.

— Итальянку играешь, — улыбнулся мне Дима.

— Не так уж много дебютов существует, — «оправдался» я.

Соперник развивался симметрично, рокировался в короткую и принялся наращивать темп — блиц подгоняет. Я в рубку не полез, а сыграл слона на d3. Дима двинул пешку вперед, оттесняя его. Часы щелкали непрерывно, и я сделал ход, который в длинной партии лучше не делать — конь на g5. Не угроза — вопрос.

Дима отмахнулся пешкой — этот ответ меня устраивает. Я отвел слона, Дима ускорился и вывел ферзя в центр, продолжая ускоряться и намечая атаку. Через два хода он упустил из внимания свой центр. Я подставил пешку, он взял почти не думая — таймер поджимает, и в «блице» кажущееся бесплатным частенько берут. Линия оказалась открыта полностью, и я поставил ладью на е1.

— Шах.

Дима нахмурился — понял ошибку — и закрылся конем. Слон на g5.

— Угу… — хмыкнул он себе под нос, увидев шанс на защиту.

Когда он ее выстроил — хорошо выстроил, вновь показав «уровень», но фигуры стояли слишком скученно, оставив мне много пространства. Мой конь — на d5. Еще один шах. Еще один «пустой», вынужденный ход соперника, переставившего короля на казавшуюся безопасной клетку. Мой ферзь на