На турнир институтский прошел. Буду смывать клеймо алкаша.

Под общий смех — Надя фыркает и прячет улыбку — я сел за стол и запустил в миску ложку. Однообразно питаемся, а что поделать? Картошки еще мешков семь, и, полагаю, кому-то родители еще не раз пришлют мешочек-другой — Юра же не один из деревни.

— Приходит как-то Чапаев… — зарядил анекдот Марат.

Зашло хорошо, и к концу завтрака я понял, что анекдотами филологи кидаются так же охотно, как «глыбами».

Все четыре пары, машинально конспектируя лекции, мыслями я был в подвале, и, как только Василиса Игоревна отпустила нас с педагогики, побежал туда, жмурясь от предвкушения будущих бессонных ночей — ребята-то в читальный зал пошли. Ладно, если покажу «уровень», меня будут немножко прощать — шахматист же, престижа институту добавляет.

В этот раз можно не стучать, а сразу делать шаг в прокуренный, душный, гудящий лампами класс. Пусто, похоже я первым пришел.

— Планы на вечер есть, Юра? — спросил меня сидящий за столом Гордеев.

— Здравствуйте. Есть — с вами играть, — ответил я.

— Правильно, — одобрил он. — Со мной — вечером, а пока с ребятами познакомься.

Иван Сергеевич потерял ко мне интерес, а я прошелся вдоль шкафов, взял с полки свежий номер «Шахмат в СССР» и засел с ним за стол в середине первого ряда. Печать — отличная: плотная бумага, четкие схемы, мелкий шрифт для аналитических абзацев. Уровень! Почитаем — надо погружаться в шахматную среду.

Первыми в класс вошли двое смеющихся парней лет двадцати. Первый — высокий, широкоплечий, с соломенного цвета волосами и носом с горбинкой. Второй на полголовы ниже, худой, темноволосый, стрижен почти «под бокс». Через улыбки поздоровавшись с Гордеевым — он ответил «угу» — они направились прямо ко мне.

— Здорова, бровастый! — махнул мне высокий.

— Здорова, носатый! — махнул я ему в ответ.

— Дерзкий! — заметил другу худой.

Покосившись на Ивана Сергеевича, высокий заявил:

— Таких мы любим! — и протянул мне руку. — Миша.

— Юра, — пожал я.

— Петя, — протянул худой.

— Юра.

Миша сел напротив меня, а Петя — за соседний стол, боком.

— Новенький? Я думал, уже набрали секцию, — спросил Миша.

— Новенький. А у тебя какой разряд?

— Второй, — спокойно ответил он. — А у тебя?

— Я пока любитель — не играл на турнирах раньше, — улыбнулся я.

Дверь открылась, и люди потоком потекли в класс.

— Мы тоже поиграть любим, — хохотнул Петя и протянул руку за спину для рукопожатия. — Здорова, Федь.

— Привет! — ответил ему стриженный под горшок русоволосый невысокий паренек в очках с толстыми, увеличивающими его голубые глаза, линзами, после этого протянув руку Мише. — Привет. — А ты новенький? — протянул мне. — Федя.

— Юра, новенький, — пожал я.

Тем временем вокруг нас сформировался центр притяжения, и я встал, чтобы было удобнее пожимать руки.

— Макс.

— Гриша.

— Антон…

Спустя десяток рук — другая, тонкая, с золотым тонким браслетом на запястье:

— Света, — представилась высокая блондинка с собранными в два длинных хвост волосами.

Тонкие брови, внимательные карие глаза, прямой нос и тонкие губы. Лет двадцать?

— Юра.

— Какой разряд? — тут же спросила она.

— Любитель, — хохотнул Миша.

— Любитель, ага! — поддакнул Петя.

На лицах ребят появились улыбки, послышались тихие хохотки.

— Правда? — посмотрела на меня Света.

— Правда, — подтвердил я и увидел знакомое лицо.

Дима портфелем вперед пробирался через скопившихся в проходе ребят:

— Чего толпимся-то? Любителей не видели?

Ребята грохнули, я посмеялся вместе со всеми и пожал Диме руку.

— С любителем сегодня играют второразрядники, — огорчил он половину ребят и троих девочек.

Остальные, включая Федю, Мишу, Петю, Свету и незнакомых пока сутулого высокого хмурого пацана и тонкую полутораметровую девчушку с мешками под глазами и спадающей чуть ниже бровей челкой, оживились.

— За сколько ты его вчера выиграл, Дим? — спросил Миша, пожимая перворазряднику руку.

— Ни за сколько, — покачал тот головой. — Я вчера проиграл, и поэтому… — он потянул Мишу за руку. — Сейчас играю первым!

Высокий иерархию уважал, поэтому уступил Дмитрию место, и тот сразу же начал выставлять на стол черные фигуры.

— Щас, Дим, с ребятами дознакомлюсь, — повернулся я к народу.

— Слава, — представился хмурый.

— Вероника, — представилась девушка.

Дальше я прошелся по третьеразрядникам и вернулся — кто-то уже успел поставить на доску и белых. Второй и третий разряды обступили стол.

— Дмитрий, я считаю это несправедливым, — поправив пальцем очки, серьезно заявил Федя. — Ты играл с новичком вчера и проиграл, значит Юрий — тоже первый разряд. А мы знаем, какие без часов у первого разряда игры — к концу секции может до эндшпиля дойдем.

Ребята товарища поддержали:

— Нечестно!

— Почему первый разряд лишает второй возможности расти?

— Иван Сергеевич, это же нечестно!

Дима откинулся на стуле, сложив на груди руки и посмотрел на Гордеева. Поняв, что назревают беспорядки, педагог вмешался:

— Блиц!

— Блиц! — подхватил Миша.

— Блиц! — удовлетворенно кивнул Федя.

— Блиц, — поморщилась Света.

Меня так никто и не спросил, поэтому сочувствия к расстроившемуся перворазряднику у меня нет. Из недр толпы появились часы, их торжественно завели, поставили на стол, вокруг нас образовалось кольцо, и игра началась.

Щелк — цок, щелк — цок, взгляды зрителей мелькали вслед за фигурами, мы оба наращивали темп и шли в агрессию. Раскрученный нами молох не щадил фигуры, размены шли один за другим, кони порхали над полем битвы и грозили «шахами». Дальше — активные маневры, которые за тридцать секунд до конца таймера уперлись в…

— Пат! — озвучил Федя.

Курящий «Приму» и заполняющий журнал Гордеев хмыкнул.

— Пат! — подтвердил Миша.

— Пат, — я протянул Диме руку.

— Пат, — пожал он.

Слово прошлось по кругу, и плотину прорвало:

— Ничего себе!

— Вот это да!

— А ты видел?

— А он ка-а-ак…

— Я следующий! — сориентировался Федя.

— И я! — подхватила Света, подтянула к себе за запястье Веронику и исправилась. — Мы с Никой!

— А вообще девочек вперед пропускают, — рисуясь, заявил Феде Миша.

— Прежде всего мы — шахматисты, — парировал Федор.

— Садись, Федь,