но Ихет схватил его за плечо и указал глазами на спину Мао. После чего Корн повернулся и посмотрел, куда указывал водник.

Мао постучал в дверь директорского кабинета, и через несколько секунд зашёл внутрь. Из-за двери раздалось радостный голос Малесы:

— Мао!

После чего дверь захлопнулась, и голоса больше не были слышны.

Ихет вопросительно посмотрел на Корна. Тот нахмурился.

Кажется, просить помощи у Мао действительно не стоило.

В итоге Корн с Ихетом рассказали всё, что произошло, их дюжине, и было решено подумать, как ещё можно помочь их капитану, не влезая в проблемы самим.

Прошло несколько дней.

Больше всего за судьбу Террана переживал Ихет. Корн же задумывался, почему его вообще должно было это волновать? Он вполне неплохо бы прожил и без Террена в капитанах. Он бы никогда не назвал Террана другом после того, как тот издевался над ним на первом курсе. Если так подумать, Корн и так сделал для него куда больше, чем следовало. Даже у Мао ради него одолжения попросил!

Поэтому самого Корна не особенно тяготила данная ситуация. Конечно, нынешний Терран был образцовым капитаном, что защищал своих подчинённых. Но, в конце концов, разве его кто-то заставлял приносить себя в жертву? По мнению Корна, он поступил очень недальновидно и глупо. Корн скривился — его подташнивало, когда он задумывался, насколько же преобразился Терран со времён, когда впихивал ему в рот аморфотит, с которого Корн отравился так, что лежал в лазарете неделю с весьма мерзкими симптомами. И то, если бы не везение, он бы пролежал там целый месяц.

После одной из тренировок к Корну подошёл Ихет:

— Так и знал! Ты всё ещё злишься на нас за… ну, за то, что мы не ладили на первом курсе? — спросил у него водник.

— Что? — нахмурился Корн. — С чего это вдруг ты решил со мной по душам поговорить?

— А! — указал на него водник. — Ты не отвечаешь. Точно злишься!

— Это не так.

— Тогда почему ты не отвечаешь прямо? Когда ты так делаешь, это значит, что ты хочешь умолчать правду!

Корн вздохнул. Кажется, о его неумении лгать известно уже всем вокруг.

— Да какая разница? — отмахнулся Корн.

— Разница есть. Потому что ты не предпринимаешь никаких действий по вызволению Террана…

— Слушай, Ихет, — Корн встал и схватил водника за ворот рубахи. — Ты с какого перепуга решил, что я должен их предпринимать?

Ихет оторопел и замялся.

— Ну… ты… эм, — не мог он подобрать нужных слов.

— Я, как сейчас, помню вкус аморфотита. Если ты считаешь, что я отчего-то должен делать для Террана что-то ещё, кроме того, что уже успел, то я тебя сегодня же накормлю этой травой. Идёт?

Ихет поджал губы и замотал головой.

— Не надо.

— Я и так уже вытащил его из камеры и даже сходил на ковёр к Малесе. Удовольствие, скажу, ниже среднего. Так что ты ещё от меня хочешь⁈ — Корн оттолкнул водника.

От неожиданности тот не удержал равновесие и упал на пол.

— Чтобы я от тебя больше имя Террана не слышал, — проходя мимо водника, Корн сделал вид, что собирался его пнуть. Водник дёрнулся в сторону, а Корн прошёл мимо. Как же его всё достало.

В конце концов, в его жизни, оттого что из неё исчез Терран, ничего не изменилось. И даже Варгар к нему просто так не полезет, ведь его куратор Мао. И совершенно фиолетово, в сговоре ли он с Малесой, потому что одно его имя защищало Корна от всяких придурков вроде пятого капитана и его заместителя. Все эти издевательства над более слабыми, происходящие в каждом уголке Академии, его не касались.

И вот всё, о чём он сейчас думал, было стопроцентной правдой, так почему на душе становилось так мерзко? Словно там постоянно моросил холодный осенний дождь. Корн пнул ни в чём не повинный куст, а затем разжёг в руке огненный шар и кинул его вверх, рассматривая, как тот затухает в десятке жезлов над головой, где Корн уже не мог поддерживать в нём магию.

— Как же достало! — вслух выкрикнул он.

Сзади раздался девичий голос.

— Ух ты, какие мы страшные…

Корн обернулся и хмуро уставился на Талес.

А вот и та, кто, определённо, сделает его и так незадавшийся день ещё более отвратительным.

— Привет-привет, — помахала Талес Корну и подмигнула. — Я тоже рада тебя видеть в полном здравии.

Неужели это был намёк на то, что их дюжиной недавно протёрли пол?

Эта девица очень раздражала Корна. Настолько, что он даже не мог сейчас с ней нормально разговаривать. Он боялся, что, если раскроет рот, скажет что-то, о чём даже сам потом пожалеет. Какая бы стерва перед ним ни стояла, она всё ещё была девушкой, Корн не хотел опускаться до того, чтобы вступать в кошачьи драки, хотя мысль о том, чтобы кто-то оттаскал Талес за волосы, его странно умиротворяла.

— Эм… у тебя какой-то неправильный взгляд, — поёжилась лекарь под его пронизывающим взором. — Мне от него жутко становится. Тебе говорили, что когда ты злой, вся твоя красота оборачивается на сто восемьдесят градусов и лишь добавляет твоему виду жути?

Корн ухмыльнулся. Кажется, он немного пришёл в себя, чтобы быть способным с ней общаться без рукоприкладства.

— Нет, мне не говорили, — спокойно ответил он. — Он такой, возможно, потому, что никто ещё меня не бесил столь сильно, как ты.

— Бр-р… И такое ты заявляешь прямо симпатичной девушке в лицо? — Талес потёрла себя за плечи, будто замёрзла. — Я уж молчу, про то, что я из пятой дюжины, — она приподняла подбородок и посмотрела на него уже без показной игривости. — Разве ты не хочешь узнать, как поживает ваш капитан?

Корн нахмурился. Он не понимал, хотел ли он знать. Немного поколебавшись, он решил, что нет.

— Проживу без этого знания.

Брови Талес слегка поднялись.

— А как же твоё обещание помощи?

— Полагаю, оно аннулировано в связи с тем, что ты встала на сторону врага? — Корн приподнял бровь.

Талес быстро заморгала.

— Я не вставала. А-а-а… ты, должно быть, о том, что я не дала вашему лекарю сразу вас вылечить? Дак того требовала ситуация. Думаешь, если я открыто пойду против Варгара и Глема, чего-нибудь добьюсь?

— Мне плевать, — развёл руками в стороны Корн и ушёл от Талес.

Он не собирался вести дела с такой предательницей, как она. Такие раздражали его больше всего.

Лекарь догнала его и схватила за руку. Отчего Корн окаменел на секунду, а затем выдернул свою ладонь из её.

— Ладно-ладно… — подняла она