должен выбрать, кто будет жить.)

Сара побледнела. Покачала головой.

— I won't translate that. I can't. Some words... some words are better left unspoken. (Я не буду это переводить. Не могу. Некоторые слова... некоторые слова лучше оставить непроизнесёнными.)

— WHAT DID HE SAY? (ЧТО ОН СКАЗАЛ?) — Джек почти кричал.

— Nothing that will help us live. Only... only how to die with meaning. (Ничего, что поможет нам жить. Только... только как умереть со смыслом.)

Анна не выдержала первой. Голос сорвался.

— Мы починим второй «Союз»! Начинаем немедленно. ВСЕ варианты, ВСЕ возможности. Это приказ!

Хироши осторожно, как врач, сообщающий диагноз.

— Commander... Metal becomes crystalline. Like glass. One wrong move... (Командир... Металл становится кристаллическим. Как стекло. Одно неверное движение...)

— Я СКАЗАЛА — МЫ ПОЧИНИМ! — крик отразился от металлических стен, вернулся эхом. — ЭТО ПРИКАЗ!

Впервые за всю миссию в голосе Анны Волковой не было уверенности.

— And when we can't? (А когда не сможем?) — Джек спросил тихо. — When physics says no? What then, Commander? (Когда физика скажет нет? Что тогда, командир?)

Анна не ответила. Ответ знали все.

***

30 января | Вечер

Вэй Лин задержался в командном модуле. Один. Остальные разбрелись по своим углам.

Он подплыл к главному экрану. На карте медленно вращалась белая Земля. Пульсирующая. Дышащая. 74.5 ударов в минуту.

Вэй Лин провёл пальцем по экрану. От точки в Тихом океане, где всё началось, до их текущего положения на орбите. Медленно. Задумчиво. Как будто прощаясь.

— 对不起, — прошептал он. — 但这是唯一的方法。(Простите. Но это единственный способ.)

Сара проплывала мимо. Услышала. Замерла.

Вэй Лин медленно повернулся. Посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде было что-то... окончательное.

— Some choices make themselves, Sara. When the time comes... you'll understand. (Некоторые выборы делают себя сами, Сара. Когда придёт время... ты поймёшь.)

Она открыла рот, чтобы спросить: что он имеет в виду? Что планирует?

Но он уже уплывал. Растворялся в полумраке коридора как призрак.

Сара осталась одна. Позади неё на экране белая Земля продолжала свой загадочный танец. Расширение. Сжатие. Расширение. Сжатие.

75 ударов в минуту.

«Внимание! Завтра будет новый день! Ошибка... завтра отменяется... все дни отменяются... ОШИБКА КАЛЕНДАРЯ»

Автоматическая система выдала последнее предупреждение и замолкла. Насовсем.

Где-то капал конденсат. Где-то скрипел металл.

Кап.

Кап.

Кап.

️️️

Глава 6. Саботаж

«Когда нет выбора кто умрёт, кто-то должен выбрать кто будет жить» — найдено в личных записях Вэй Лина

1 февраля 2027 | День 32 катастрофы

Локация: МКС, российский сегмент

Температура: +19°C (внутри станции)

Связь: отсутствует 32 дня

Ресурсы: О₂ на 42 дня при экономии

Экипаж: 7 человек

***

06:00

Металл пел свою утреннюю песню: долгие стоны при переходе из тени в солнечный свет. Станция дышала как умирающий старик: вдох — расширение, выдох — сжатие. Алексей Кузнецов, как обычно, висел у панели систем жизнеобеспечения, механически проверяя показатели.

Вентиляция хрипела над головой, словно больное лёгкое. Каждый вдох станции отдавался металлическим стоном, каждый выдох — свистом через микротрещины в уплотнителях.

— Хироши! — позвал он. — Иди сюда, посмотри на это.

Хироши подплыл бесшумно, как всегда. Руки подрагивали на поручне, мелкий тремор, которого не было неделю назад. Кожа на скулах обтянула кость. Лицо стало острым.

— Temperature data? (Данные по температуре?) — спросил он, цепляясь за поручень.

— Смотри сам.

На экране поползли цифры. Хироши присвистнул, начал проверять архивы.

— This can't be right... (Это не может быть правдой...)

Но цифры не врали.

30 января: -85°C

31 января: -81°C

1 февраля: -78°C

— Семь градусов за два дня? — Алексей помассировал переносицу. — Это же...

Мимо медленно проплыла капля конденсата: идеальная сфера воды, дрейфующая от вентиляционной решётки. Врезалась в стену, растеклась тонкой плёнкой.

— Temperature rising faster than any model predicted (Температура растёт быстрее, чем предсказывала любая модель), — Хироши переключился на основной экран. — Look at this curve. (Посмотри на эту кривую.)

График напоминал хоккейную клюшку: плавный подъём, потом резкий изгиб вверх.

***

08:00

Центральный модуль встретил их запахом: сложный коктейль из озона от перегретой электроники, кислого пота немытых тел и сладковатой органики от разрастающейся плесени. Металлические переборки отдавали ржавчиной, будто станция начала гнить изнутри. В углу чёрно-зелёные пятна формировали узор, похожий на карту несуществующих континентов. Плесень пульсировала — или казалось? — в такт с дыханием Земли внизу. Зелёные жилы переплетались как вены под кожей.

Все семеро собрались вокруг главного экрана. Лампы мигали в своём вечном стробоскопе: свет, темнота, свет, темнота. Лица появлялись и исчезали как на спиритическом сеансе.

— Facts first (Сначала факты), — Хироши вывел прогноз. — Temperature is rising exponentially. (Температура растёт экспоненциально.)

1 февраля: -78°C (+7 градусов за сутки)

2 февраля: -72°C (прогноз, +6 градусов)

3 февраля: -67°C (прогноз, +5 градусов)

4 февраля: -62°C (прогноз, +5 градусов)

— The rate is slowing (Скорость замедляется), — продолжил он. — Like exponential decay in reverse. (Как экспоненциальный спад наоборот.)

— So it'll plateau? (Значит, выйдет на плато?) — в голосе Джека звучала надежда.

Хироши покачал головой. Показал на пульсацию Земли на соседнем мониторе. Расширение, сжатие, расширение. 79 ударов в минуту. 80. 81.

— Maybe. Or maybe it's just catching its breath before... (Может быть. Или может, она просто переводит дыхание перед...)

Он вывел долгосрочный прогноз.

10 февраля: -31°C

16 февраля: +2°C

20 февраля: +15°C

— Это не линейное потепление, — голос Хироши стал тише. — Это... организм. Земля дышит. Сейчас она выдыхает перед следующим рывком.

Кейко любила медитировать на рассвете. «Дыхание — это жизнь», — говорила она. Теперь дышит целая планета. Но это дыхание смерти.

— Видите скачок после нуля? — он указал на график. — Как будто что-то сдерживало холод, а потом... отпустило.

Мария всхлипнула. Даже под седативами до неё дошёл смысл.

— ¿Pero eso es bueno, no? Podemos sobrevivir a menos treinta. (Но это же хорошо, нет? Мы можем выжить при минус тридцати.)

— Можем, — Анна выпрямилась в командирской позе. — И будем. Начинаем подготовку к ремонту второго «Союза». Немедленно.

***

3 февраля

Станция спала беспокойным сном. Металл постанывал, системы подкашливали, вентиляция