– Что? – Он невинно похлопал ресницами. – У вас такие ошалелые физиономии, как будто я на ваших глазах прошёл мимо кружки с пивом и даже не пригубил его.

– Учитывая твоё отношение к индейцам, желание помочь им выглядит крайне подозрительно, – маршал озвучил общее мнение.

Джереми покосился на Аски и Вестану, но тут же напустил на себя безразличный вид.

– Кто сказал, что речь о помощи? Чистый азарт. Я давно не охотился… – небрежно бросил он и поспешил добавить: – А этот Такер – скользкий тип. Забавно было наблюдать, как он за секунду поменял своё решение, стоило лишь пообещать ему выгодный обмен. И к тому же мы ничего не теряем. Запастись бизоньим мясом в дорогу нам и самим не помешает.

– Можно сделать пеммикан[34], хранится долго, – сказала Вестана.

Старуха не спешила радоваться вести о том, что их с правнуком отпустят, понимая, что всё ещё может перемениться. И всё же выражение её лица смягчилось.

– Аски, поди, посмотри, сколько сушёных ягод у нас осталось.

– Зачем они нужны? – поинтересовалась Джейн, никогда не слыхавшая о таком блюде.

– Их добавляют в пеммикан вместе с разными специями. Получается сытная закуска, которая всегда поддержит силы в пути, – разъяснил Куана.

Благодарно кивнув ему, она подытожила:

– Значит, нам всем нужно готовиться к охоте?

– Да, если вам хочется составить мне компанию, – усмехнулся Джереми.

– Я-то с тебя уж точно глаз не спущу, – пробурчал Ривз.

Коснувшись колчана со стрелами, Куана степенно сказал:

– Я помогу, чтобы Вестана и Аски смогли уйти.

«Бизонья охота… – повторила про себя Джейн, не зная, что чувствует – беспокойство или предвкушение. – Не уверена, что от меня будет толк, но постараюсь не ударить в грязь лицом».

* * *

Ночью она проснулась из-за протяжного неприятного скрипа. Кто-то крался, приближаясь к ней, явно стараясь производить как можно меньше шума, но старый пол подвёл. Джейн ощутила, как страх помимо воли расползается по телу. Ничем не показывая, что уже не спит, она чутко прислушивалась к каждому шороху. Судя по поступи, шаги принадлежали мужчине, и он подбирался всё ближе. Дурное предчувствие крепло с каждым новым скрипом половиц. Нарушитель ночного спокойствия опустился подле кровати и склонился над девушкой так, что она почувствовала чужое прерывистое дыхание. Не выдержав, Джейн открыла глаза и вздрогнула.

Над ней нависал Нокоат.

– Чшш! – шикнул индеец, завидев, что она проснулась.

В его руках мелькнул нож.

«Что ему нужно?! – Джейн лихорадочно размышляла. – Нокоат знает, что мы гости Такера… Не настолько же он безрассуден, чтобы причинить мне зло? Если позвать на помощь, успеют? Или он сразу полоснёт ножом…»

– Послушай, Нокоат…

– Молчи. Не будешь кричать – не трону. – Кикапу опасливо оглянулся, проверяя, не разбудил ли кого-нибудь ещё. Затем, грубо встряхнув Джейн, прошипел: – Мне не ты нужна, а твой кулон. Снимай его.

Она замотала головой: с подарком отца ни за что бы не рассталась.

– Снимай! – Сердито пробормотав что-то под нос, индеец зло бросил: – Ты купишь себе хоть десяток таких! Или у спутников выпросишь себе ещё побрякушек. Тебе это нужно, чтобы красоваться, а мне – чтобы выручить хоть немного денег!

Глаза Нокоата светились жадностью. Он протянул подрагивающие пальцы к цепочке. «Решил, что это драгоценное украшение!» – запоздало догадалась Джейн.

– Нокоат, это не золото! И камень не настоящий!

Её слова не помогли. Кикапу пренебрежительно ухмыльнулся.

– Я сам разберусь, где золото, а где нет.

Джейн предприняла отчаянную попытку отпихнуть Нокоата, однако ей не хватило сил. Осознав, что ничего не сможет ему противопоставить, Джейн решилась: хотя кикапу велел молчать, ей не оставалось ничего другого, кроме как звать на помощь…

Крик ещё не слетел с губ, как в дверях вырос Куана. Он в одно мгновение пересёк комнату. Гнев на его лице проступил так ярко, что Нокоат даже не рискнул вступать в борьбу. Отшвырнув кикапу к стене, Куана обернулся к Джейн.

– Он причинил тебе зло?

Переводя дух, она ответила не сразу. Хотя нападение Нокоата напугало её, ей не хотелось, чтобы между индейцами вспыхнула драка.

– Он… Он ничего мне не сделал.

Куана с недоверием посмотрел на Нокоата. Тот огрызнулся, возвращая ему угрюмый взгляд.

– Он не хотел мне навредить, только… попытался украсть кулон.

– Украсть кулон… – эхом повторил Куана. В его голосе зазвучало такое явственное презрение, что Нокоат не удержался.

– Осуждаешь меня? А сам спутался с бледнолицыми! Позор! Что бы сказали твои предки!

К удивлению Джейн, Куана в ответ лишь усмехнулся – упрёк кикапу не достиг цели.

– Наши предки завещали убивать врагов и не щадить тех, кто позарится на нашу свободу. Но нет заповеди, гласящей, что любой белый – враг. – Приблизившись к Нокоату, Куана вырвал у него из рук нож. – Зато есть другая: тот, кто крадёт чужое, забыл лицо своего отца. Так говорят в нашем племени.

Рот кикапу искривился в злобной гримасе.

– В вашем племени… Я достаточно знаю о нём, чтобы не слушать таких советов. Команчи держали в страхе всех, кто жил рядом. Им было всё равно, кого убивать, от их набегов страдали мирные народы!

Догадавшись, что за гневом Нокоата скрывается нечто большее, чем слухи о жестокости команчей, Куана спросил:

– Ты говоришь о том, что пережил сам?

– Мой дед погиб от рук вашего проклятого племени.

Выплюнув это горькое признание, Нокоат медленно поднялся и побрёл к выходу. Он словно почувствовал, что после таких слов Куана уже не станет удерживать его. В дверях Нокоат оглянулся.

– Теперь вы скитаетесь, как шакалы, которым вырвали зубы. Без крова, без земли. Получили то, что заслужили.

Джейн испугалась, что Куана разъярится, услышав оскорбление, однако индеец даже бровью не повёл. Он молча ждал, пока Нокоат уберётся восвояси, и тому не оставалось ничего другого, кроме как с позором уйти. «Кажется, всё обошлось… – Успокаивая себя, Джейн провела пальцем по цепочке кулона. – Он со мной. Я никому не отдам подарок отца». Куана бегло оглядел девушку, ещё раз убеждаясь, что она не пострадала, направился к двери, но у самого выхода замедлил шаг и отрывисто сказал:

– Больше Нокоат не приблизится к тебе, не бойся.

– Думаешь?

– Даже если осмелится… Я буду бдителен.

Отчего-то щёки Джейн вспыхнули румянцем. Она хотела поблагодарить Куану, только слова не шли. Некстати пришло на ум, что, оставшись в комнате с индейцем наедине, посреди ночи, Джейн попала в ситуацию, которую можно расценить в лучшем случае как неловкую. Обычно подобные условности её совершенно не заботили, а сейчас сердце забилось чаще.

– Надеюсь, что ничей сон Нокоат больше не нарушит. –