Разум может преследовать свои цели, отличные от целей Предтеч, но на данном этапе было решено сосредоточиться на немертинах. Мои новые союзники согласились, что если даже Предтечам не удалось справиться с немертинами, то единственная возможность спастись — это войти в контакт с их суперквантовым мозгом, после чего или договориться с ним, или уничтожить.

То, что первое возможно, доказывало их сотрудничество с кур’лыком Анаком Чекби. Кстати, никто даже не догадывался о его статусе, считая, что вида своего первый среди кур’лыков — Кайлан Дишибин. Я мог лишь предполагать, но остальные со мной согласились — именно Анак Чекби убил Кайлана Дишибина и как-то присвоил его реликт. За этим, возможно, последовало задание Разума по уничтожению остальных владельцев достижения, и жертвой кур’лыка стал рехегуа Ипепо Хаимбе, памятник которому я видел в рехегуанском квартале Нидума.

— Но кто был третьим? — задумался я. — Верховный советник вольтрон Слахфиир говорил мне, что достоверно известно только о гибели рехегуа. Вас всех по какой-то причине считают без вести пропавшими…

— О, совет никогда не предаст огласке, что мы и есть Опустошители, — заискрил анеа Икран Дикран. — Эта информация по требованию совета буквально стирается из памяти каждого, кто попадает на Сидус.

— Третьей жертвой Анака Чекби, скорее всего, стал ангел Уриэль, — сказал я. — Он тоже погиб при так и не выясненных обстоятельствах.

— Или да’ари Лай’мир, — предположил кускркскумиикру Шикру. — Кроме этих двоих, больше ни на кого не подумаешь, потому что трое вида своего первых рапторианцев, огья и вольтронов всегда на виду. Уриэль мертв, а вот о Лай’мире давно не слышно, как и о его Галактической стае. Я отправлю своих проверить.

К этому времени Лекса с Оран’Джахатом завершили все торговые операции, арендовали для нас дом, на будущее, переправили припасы на корабль и ждали меня, готовые выдвигаться.

Вида своего первые, прощаясь со мной, поступили очень странно. Видимо, это было обговорено между ними заранее, потому что действовали они синхронно.

— Я, Анеа Икран Дикран, вверяю свою собственность, реликтовый генетический мод «Энергия Предтеч», во временное пользование хомо Картеру Райли для победы над немертинами.

— Я, Наоту Зу, вверяю свою собственность, реликтовый генетический мод «Сферу Предтеч», во временное пользование хомо Картеру Райли для победы над немертинами.

— Я, кускркскумиикру Шикру, вверяю свою собственность, реликтовый генетический мод «Дыхание Предтеч», во временное пользование хомо Картеру Райли для победы над немертинами.

Последним протянул мне конечность крепак:

— Я, крепак Уантеж, вверяю свою собственность, реликтовый генетический мод «Шлем Предтеч», во временное пользование хомо Картеру Райли для победы над немертинами.

Изучив описания модов, я впал в ступор. «Шлем» заставлял разумных говорить то, что мне нужно. «Сфера» позволяла пережить хоть падение в фотосферу звезды, хоть нахождение в эпицентре ядерного взрыва. «Дыхание» — атаковать потоками темной энергии, такой же, как у Гардисто, только многократно мощнее. И все это — благодаря «Энергии», реликту, который позволял обходиться без каких-либо источников питания, даже еды и воды, и не чувствовать усталости, — могло работать бесконечно. В том числе «Щит Предтеч» с его живой броней и «Сеть», которую я теперь мог использовать без перерывов на восстановление. «Клыки» и «Коготь» энергии не требовали. Итого, я стал владельцем девяти реликтовых модификаций, если считать «Меч Предтеч», выданный мне за нахождение технологии сгибания пространства.

Ступор привел к кратковременной потере дара речи. Утратив веру в здравомыслие разумных, я совершенно не ждал ничего подобного, особенно от лидеров пиратов. Кто я для них? Мало того что незнакомец, так еще и хомо, представитель, чего греха таить, презираемой и не самой морально отягощенной расы Коалиции. И вот они добровольно и без моих просьб отдают мне самое дорогое, что у них есть, ради существования галактики.

Наверное, поэтому во мне проснулся старый Картер, который не нашел ничего более подходящего, чем, взяв моды и поблагодарив, спросить:

— Как вы это делали? Я думал, реликты невозможно передать после интеграции с телом.

— Получилось бы странно, если бы их возможно было изъять после смерти, но нельзя — при жизни, — рассмеялся крепак Уантеж. — И не переживай за нас, реликты запрограммированы отключиться, как только ты выполнишь задачу. После этого будет лучше, если ты их вернешь.

— А если не вернешь, мы тебя хоть в другой галактике достанем, — пригрозил анеа Икран, искря так, что я понял: он шутит. Однако в каждой шутке есть доля правды, и анеа добавил: — Не думай, что мы оказали тебе честь или считаем тебя лучше нас. Мы всего лишь делаем то, что в наших силах, чтобы помочь, но главное остается на тебе. Ты имеешь больше возможностей, чем мы все вместе взятые.

— Даже не ты, а вы, — усмехнулся крепак Уантеж.

Во время исповеди невозможно было скрыть мою связь со спиннерами, но крепак сам решил оставить эту информацию при себе, чтобы не создавать излишнего ажиотажа. Новость о двух спиннерах на Ингусе могла привести к панике. Неужели решил все-таки поделиться этим с остальными?

Я посмотрел на него, и он уточнил:

— Я имею в виду твою команду.

Что ж, спиннеры — тоже часть моей команды. И не соврал, и информацию удержал при себе.

— Активируй, — не попросил, а потребовал кускркскумиикру Шикру.

Я так и сделал. С полторы минуты четверо чемпионов своих рас наблюдали, как я корчусь от боли в изменяющихся тканях, как хватаюсь за голову, которую словно сжало шипастым железным обручем, как пытаюсь понять, почему першит в горле и в легких жжет так, будто я наглотался морской воды.

Преобразования закончились, и я осознал, какую неуязвимость приобрел, каким непобедимым воином стал и как я близок к безумию от нахлынувших идей и прилившей к лицу крови — уже не человеческой, но все еще крови. Я чувствовал себя на тонну массивнее и в то же время ощущал легкость перышка. Был готов к драке, к битве, к войне. Был самой войной во плоти, потому что для любой живой твари смертоносным могло оказаться не только мое касание, но даже взгляд и дыхание. Огромным волевым усилием я отказался от соблазна одним махом прикончить четверых конкурентов за право стать последним.

Помогло переключение на ощущения. Я прислушался к себе, не чувствуя ни биения сердца, ни своего дыхания. Паника, охватившая меня от ощущения удушья, исчезла, только когда я вдохнул полной грудью и услышал, как пульсирует кровь в ушах.

— Даже не