Я повернулась к нему. В темноте его лицо было почти не видно, но я чувствовала его взгляд – тяжёлый, прожигающий.

– Успеешь, – сказала я. – Ты всегда успеваешь.

– В этот раз мог не успеть. Яд. Секунда. И тебя бы не стало.

– Но магистр Корин проверил, – напомнила я. – Хорошо, что он оказался таким внимательным.

Вульф кивнул, и в его голосе была признательность.

– Да, вовремя заметил. Такие люди – опора королевства.

Он замолчал, и тишина повисла между нами, тяжёлая, полная невысказанных слов, которая бывает только у тех, кто слишком много пережил за короткое время. Я нащупала его руку и сжала пальцы. Он не отдёрнул.

– Пойдём, – сказал он вдруг. – Я хочу тебе кое-что показать.

– Куда? Среди ночи?

– Да.

Он встал, протянул мне руку. Я не стала спрашивать – просто пошла за ним босиком по холодному полу. Мы вышли в коридор, свернули туда, где я никогда не бывала, и остановились перед старой дубовой дверью.

– Что это?

– Мой тайный сад.

Он приложил ладонь к дереву, и дверь бесшумно отворилась.

За ней оказался маленький внутренний дворик, скрытый от посторонних глаз высокими каменными стенами. В центре росло старое дерево с белыми цветами, от которых исходил слабый, призрачный свет. Вокруг – кусты жасмина и лаванды. Под ногами – мягкая трава, ещё влажная от вечерней росы. В углу журчал маленький фонтан, и в его струях отражались две луны – золотая и красная. Их свет делал всё вокруг серебряным, нереальным, словно мы попали в старую легенду.

– Это место принадлежало моей матери, – сказал Вульф. – Она любила сидеть здесь, когда хотела побыть одна. После её смерти я никого сюда не водил.

– Почему привёл меня?

Он повернулся ко мне, и я увидела то, что он прятал за маской ледяного спокойствия всё это время. Страх. Настоящий, живой страх, от которого у него дрожали пальцы.

– Потому что я не хочу тебя терять, – сказал он. – Не сегодня, не завтра, не через сто лет. Я не знаю, как это случилось. Но ты стала для меня всем. И если с тобой что-то случится, я не знаю, зачем мне будет жить.

У меня перехватило дыхание. Никто никогда не говорил мне таких слов. Этот суровый, холодный командор, которого боялся весь город, стоял передо мной, дрожал и смотрел так, будто я была единственным источником света в тёмном мире.

– Ты невыносим, – прошептала я.

– Констатация факта? – спросил он, и в его глазах мелькнула тень улыбки.

– Нет. Комплимент.

Я поднялась на цыпочки, обхватила его за шею и поцеловала. Не тот нежный поцелуй после бала. Не осторожное касание. Настоящий. Горячий, требовательный, полный того отчаяния и надежды, которые копились во мне с той самой ночи, когда он пришёл за мной в склеп.

Он обхватил меня за талию, прижал к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как бьётся его сердце – часто, громко, в унисон с моим.

Когда мы отстранились, он прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза.

– Амалия, – прошептал он. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я.

Мы сидели в саду до рассвета. Я положила голову ему на колени, и он перебирал мои волосы, иногда наклоняясь и целуя меня в макушку. Говорили о всякой ерунде – о том, что Марта тайком подсыпает в суп лишнюю соль, что королева боится пауков, что граф Блэквуд однажды упал с лошади прямо в грязь перед послами.

– Ты невыносим, – сказала я, когда он закончил эту историю.

– Констатация факта?

– Нет. Комплимент.

Он улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени, даже когда я сидела.

Перед самым рассветом разговор свернул на другое. Вульф вдруг посерьёзнел, посмотрел на небо, где уже гасли две луны.

– Кто бы ни стоял за тем покушением, – сказал он тихо, – за ядом, за теми, кто хочет тебя убить… я найду их.

Я приподняла голову, взглянула на него.

– Ты уверен?

– Я командор стражи, – ответил он, и в голосе его зазвучала прежняя сталь. – И я клянусь, я найду каждого, кто охотится за тобой. Кто бы это ни был – при дворе или за стенами, – они ответят.

Он сжал мою руку.

– Тебя больше никто не тронет. Никогда.

Я почувствовала, как тепло разливается в груди – не магическое, не то, что жгло пальцы. Обычное человеческое тепло от того, что кто-то готов ради тебя на всё.

– Спасибо, – прошептала я.

– Не за что, – ответил он.

Когда взошло солнце, мы вернулись в дом. Марта уже возилась на кухне и, увидев нас на пороге, только вздохнула.

– Ничего не говорю, – сказала она, ставя на стол чайник. – Но завтрак – в вашей комнате. Оба идите, я донесу.

– Марта, вы чудо, – сказала я.

– Знаю, барышня. Идите уже.

В своей комнате я села на кровать и посмотрела в стену. За ней Вульф ходил из угла в угол – я слышала его шаги. Но теперь я знала: он думает не только о том, как меня защитить. Он думает о расследовании. О том, чтобы найти и обезвредить тех, кто осмелился поднять руку.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Впервые за долгое время я чувствовала себя не одной. И пусть впереди была неизвестность, пусть кто-то всё ещё жаждал моей смерти – рядом был человек, который поклялся меня беречь. Этого было достаточно.

– Амалия Торнвальд, – прошептала я себе. – Кажется, ты в надёжных руках.

Глава 15. Исключение из правил

Глава 15. Исключение из правил

После той ночи в тайном саду я спала спокойно. Впервые за долгое время. Утром Вульф ушёл по делам, а я осталась в комнате, перебирая в памяти события последних дней. Дневник матери по-прежнему лежал под подушкой, но я не притрагивалась к нему – шифр не поддавался, а читать в который раз одно и то же не было сил.

Вместо этого я сидела у окна, смотрела на серое небо и думала о том, кто охотится за мной. Кто-то при дворе. Кто-то среди тех, кому доверяют. И этот кто-то уже дважды пытался меня убить.

В