На площадях снова торговали, в харчевнях пахло жареным мясом, дети играли в мяч. Люди, которые разбежались по лесам, потянулись обратно.

Вульф взял меня за руку и повёл на север от города, в сторону старого городского кладбища. Оно расположилось на пологом холме.

Кладбище встретило нас тишиной. Не мёртвой, а живой, травяной, с запахом свежескошенной травы и полевых цветов. Птицы пели в кронах лип, а внизу, за оградой, блестела на солнце река.

Мы поднялись на холм. Здесь было несколько свежих могил – тех, кто умер от ран уже после битвы. Но две из них стояли чуть поодаль, под старой берёзой, на самом краю, откуда открывался вид на весь город. Я узнала это место. Вульф показал его мне ещё в первый день, когда мы хоронили павших. «Здесь хорошие люди будут лежать с миром», – сказал он тогда.

Он оказался прав.

Я опустилась на колени перед двумя камнями. Не надгробьями – простыми валунами из светлого гранита, привезёнными из карьера за рекой. На одном было выбито: «Кассиан Торнвальд. Сын, брат, воин». На другом: «Финн Хейл. Искатель правды. Друг».

– Здесь хорошо, – сказала я.

– Я хотел, чтобы им было спокойно, – ответил Вульф, садясь на траву рядом. – Под берёзой. С видом на город, который они защищали.

Кассиан не любил семейный склеп. Он говорил, что там душно и пахнет плесенью. Не знаю, откуда в нём взялась такая чувствительность, может от его матери. Но здесь, под открытым небом, среди цветов и птичьих голосов, ему было бы хорошо. Финн же любил тишину и покой. Он вечно прятался в архивах, зарывался в свитки. На этом холме, где даже ветер шепчет едва слышно, он нашёл своё место.

Я коснулась камня Кассиана. Пальцы скользнули по шершавой поверхности, и мне показалось, что гранит чуть тёплый – нагрелся за день на солнце.

– Спасибо, – сказала я тихо.

Я повернулась к камню Финна.

– Ты хотел знать всё, – прошептала я. – Прости, что не уберегла. Спи спокойно. Правда осталась с нами.

Я посидела ещё немного, глядя на две могилы.

– Им бы здесь понравилось, – сказала я.

– Я тоже так думаю.

Вульф обнял меня, бережно, как будто я была сделана из самого дорогого, что у него есть.

Мы пошли вниз по тропинке. Я обернулась на прощание. Два камня под берёзой, два имени. И река внизу, которая текла дальше, как течёт жизнь.