что коллекция книг довольно разнообразная. Рука сама тянется к одному тому: Эллис Белл "Грозовой перевал" 1847 год.

– Первое издание… – благоговейно шепчу я.

– Вы читали? – Дэниэль выглядывает из-за моей спины, в его голосе слышится некоторый скептицизм.

– Разумеется, это моя любимая книга! – С трепетом прижимаю её к груди. – В наше время автор более известна как Эмили Бронте. Роман потрясающий.

– Так вот он каков? Ваш идеал любовной истории? – Он усмехается и отходит немного в сторону, пытаясь прочитать мои эмоции.

– Я действительно считаю, что это одна из величайших историй любви… и страдания. Может быть одно неотделимо от другого, вы так не считаете?

– Это не история любви, мисс Прайс. Это история болезненной, незрелой привязанности, погубившая не одну жизнь. Идеализировать подобные чувства могут лишь неопытные юные леди. Любовь неотделима от страдания? Это утверждение противоречит самой сути данного явления.

– Неужели? Должно быть, вы хорошо понимаете, что такое настоящая любовь?

– Что такое любовь? – Он на мгновение задумывается. – Не мне давать определение этому явлению. Да и не уверен, что у меня получится. Многие до меня пытались это сделать, и многие будут пытаться после. Испытывал ли я её? Возможно. Влюбленность? Желание? Определенно. Могу смело заявить лишь одно, любовь должна идти от чистоты сердца, а не от порочных желаний ума. "Ты это заслужила. Ты меня любила – так какое же ты имела право – ответь! Не я разбил твое сердце – его разбила ты, и, разбив его, разбила и моё". Любовь не знает гордости, не знает мести, не основывается на нелепых амбициях и праве обладать кем-то, в ней нет места эгоизму. Если для вас история Хитклиффа и Кэтрин – идеал, настоятельно советую пересмотреть свои приоритеты.

Все это время я слушала речь Дэниэля, затаив дыхание. В комнате повисает молчание. Мне очень хочется спросить, что же тогда было у них с Еленой, но он ясно дал мне понять ранее, что не хочет об этом говорить. Я смотрю на томик у меня в руках и собираюсь положить его на полку, но Даниэль останавливает меня, перехватила книгу.

– Можете оставить себе, – коротко говорит он, а затем разворачивается к выходу из библиотеки. – Продолжим экскурсию?

В течение часа господин Де Лабом показывает мне поместье. Оно выглядит иначе, но многие предметы интерьера сохранились до наших времён. Насколько я поняла Даниэль занимает верхний этаж и почти не заходит в другие комнаты. Тем не менее в поместье чисто, нигде нет пыли, в столовой есть еда и вода.

– Откуда это? – изумленно спрашиваю я.

– Что бы я не делал, каждый новый день дом выглядит одинаково. На кухне появляются свежие продукты, вода, все вещи лежат на своих местах, запасы пополнены. Но предвосхищая ваши вопросы – я не чувствую ни голода, ни жажды, ни усталости. Я могу не спать, не есть месяцами, но мое самочувствие от этого не изменится.

Мне становится его искренне жаль.

– Чем же вы занимали себя все эти годы?

– Медленно сходил с ума.

Даниэль не продолжает свою мысль, как бы мне этого не хотелось. Мы возвращаемся в кабинет, где он наливает себе виски и делает большой глоток.

– Мисс Прайс, думаю, вам пора.

– Но…

– Сегодня нам больше нечего обсуждать. Возвращайтесь, как только найдёте что-то. Я буду ждать.

Я окидываю Дэниэля долгим взглядом, и понимаю, что спорить бесполезно, он снова не в духе. От моего ли присутствия или от тем, которые мы затронули в наших разговорах, сказать сложно. Но я решаю выполнить его просьбу и попрощавшись, возвращаюсь в реальность.

Не знаю, искал ли меня кто-то, но оказавшись в галерее, я прислушиваюсь к звукам дома. Тихо. Собрав свои вещи, я направляюсь в комнату, и уже спускаюсь по лестнице, как вдруг слышу хриплый голос позади себя.

– Стейси Прайс.

Я оборачиваюсь. Передо мной стоит господин Ришар. Его лицо, как обычно хмурое, волосы слегка взъерошены, глаза прикрывают квадратные очки для зрения в широкой оправе.

– Мисс Прайс, прошу вас уделить мне немного времени. Нам необходимо кое-что обсудить. Жду вас через десять минут в своем кабинете.

Он разворачивается и уходит. А я в замешательстве продолжаю стоять на лестнице, пытаясь успокоить сердцебиение. "Неужели он все знает?"

Глава 7

Конец лжи еще не означает начало правды.

"99 франков", Фредерик Бегбедер

Я сижу в кабинете господина Ришара, пока тот перекладывает какие-то бумаги на столе. Атмосфера в комнате напряженная. От волнения я закусываю губу в ожидании предстоящего разговора. Если мой работодатель узнает, что я рылась в его вещах, он точно меня уволит. Я никак не могу этого допустить из-за обещания Дэниэлю во всём разобраться и твердого намерения свое слово сдержать. Пусть господин Де Лабом и не желает полностью мне открыться, я все же надеюсь, что со временем смогу докопаться до истины. Господин Ришар убирает в ящик несколько листов бумаги, а затем складывает руки в замок на столе и внимательно смотрит на меня.

– Мисс Прайс, как продвигается работа? Когда будет готов каталог? – Его взгляд как всегда беспристрастен.

– На данный момент я обработала информацию о половине картин в галерее, думаю, что с ними я закончу через неделю и перейду к другим предметам. К концу месяца я закончу основной фронт работ, и мне останется только свести данные.

– Замечательно, работа должна быть выполнена в срок. – Он делает короткую паузу. – Мисс Прайс, насколько мне известно, вас интересует не только искусство, но и история в целом. Это похвально. Библиотека в вашем распоряжении. Однако настоятельно советую не слишком увлекаться погоней за призраками и не забывать о реальности.

"Ну вот. Это оно. Он точно всё знает". Слишком громогласное заявление, но что-то он знает точно. Его слова звучат двусмысленно, с каким-то намёком.

– Что вы хотите сказать? – напрямую задаю вопрос я.

– Вы, наверное, не догадываетесь, почему я просил прислать именно вас? Что ж, открою вам небольшую тайну. Я знал ваших родителей.

Мой рот в недоумении приоткрывается. Конечно, это не могло оказаться совпадением. Дэвид уже говорил, что господин Ришар настаивал, что именно я должна заняться этим заказом.

– Как вы познакомились? – мои слова звучат слишком тихо от шока.

– В детстве я жил недалеко отсюда – в близлежащей деревушки внизу холма. – От воспоминаний его лицо как-будто просветляется и уже не выглядит таким суровым. – Ваша мама, Линда, приезжала сюда каждое лето к родственникам, мы были соседями. В деревне же я познакомился и с Матильдой. Мы дружили, все