самое время поразмыслить… Лучше бы выбраться отсюда потихоньку и бежать разыскивать Каделлина; но их останавливало зловещее сопение псов под окошком гардеробной.

Морригана меж тем то бормотала нараспев свои заклинания, то резко и повелительно выкрикивала:

— Приди, Габорим! Приди, Габорим! Приди, Габорим!

Внезапно ребята ощутили сухой покалывающий жар. Он тяжко навалился откуда-то сверху, обжигал, не давал дышать. В висках у них застучало, комната поплыла перед глазами…

— Приди, Оробас! Приди, Оробас! Приди, Оробас!

Почудилось им или нет? По дощатому полу прогромыхали копыта, и под самую крышу взлетело дикое, пронзительное ржание.

— Приди, Намрод! Приди, Намрод! Приди, Намрод!

Налетевший вихрь крепко вцепился в стены, будто выдирая их из фундамента. С шумом пронеслись по дому могучие незримые крылья, и в опустевших комнатах заплескался растревоженный воздух. Только туман за окнами висел неподвижно.

— Кониуро эт конфирмо супер вос потэнтес ин номи фортис, метуендиссими, инфанди…

Через несколько минут прямо, за дверью гардеробной раздался голос Селины Плейс. Она сильно запыхалась.

— Говорю тебе… никуда этот Камень… не денется. В дом… никто не войдет… Идем отсюда… опасно… если выкипит… нам конец. Скорей… сила нарастает… лучше не смотреть!

Гримнир нехотя последовал за ней, то и дело подозрительно оборачиваясь. Они вошли в дверь напротив и скрылись где-то в глубине дома.

— Ну и влипли же мы, — сказал Колин. — Похоже, придется ждать, пока она отзовет этих зверюг. Она еще, чего доброго, опять возьмется за свои штучки, а с меня уже хватит. Как бы нам отсюда выбраться?

— Колин, мы не можем так уйти! Там моя Слезинка, и другого случая не будет!

В доме было уже не жарко и совершенно тихо. И где-то внутри Сьюзен вновь ощутила то странное, настойчивое подталкивание, которое заставило ее позабыть все обещания и всякую осторожность, когда, подъезжая к Олдерли, они увидели белый ком на склоне холма.

— Ты что, не слышала? Старуха Плейс сказала, что там опасно. Уж если она перетрусила…

— Все равно я должна попытаться. Ты идешь? А то я одна!

— Ох… ну ладно. Сама же потом пожалеешь.

Они на цыпочках вышли в прихожую и осторожно приоткрыли соседнюю дверь. В комнату просочился слабый свет, и они разглядели письменный стол, книгу на подставке и круглую черную колонну посередине.

— Никого! — шепнула Сьюзен.

Они проскользнули в комнату, закрыли за собой дверь и подождали, пока глаза привыкнут к темноте. И тогда они увидели…

Колонна была живая! Черный круг, начертанный Селиной Плейс, превратился в столб маслянистого дыма, и там, в дыму, клубились какие-то тени. Они расплывались перед глазами, но ребята и не вглядывались: им уже хотелось оказаться подальше от этого места.

Но бежать было поздно. Дым сгустился плотней, закружился, как черный смерч, все быстрее, быстрее, и вот уже пол задрожал у них под ногами, а в ушах зазвучали заунывные голоса, долетавшие из какого-то страшного далека. Клочочки мрака, точно жирные мухи, с жужжанием вылетали из черных портьер и втягивались в гигантское дымное веретено…

И вдруг основание колонны засветилось голубым. Жужжание перешло в безумный вой — и смолкло. Бешено вращающийся столб вздрогнул; заскрежетал, будто кто-то резко нажал на тормоза, потом замер и накренился, как подрубленное могучее дерево. В дыму засверкали серебряные молнии, черная колонна зашаталась и рухнула, поглощенная сияющим огненным шаром. Последний жалобный вскрик пронесся по комнате и растаял за дверью. Голубое сияние померкло, и на полу, среди разбросанных черных загогулин, остался невредимый Огнехлад.

Дети застыли как вкопанные. Медленно, не отрывая глаз от камня, словно боясь, что он исчезнет, Сьюзен подошла, наклонилась и подняла его. Молча, все еще не веря в происходящее, она расстегнула браслет, надела и вновь застегнула его на запястье. Столько раз за последние месяцы она проделывала это во сне — и так горько было просыпаться!

В маленькой комнатке под самой крышей дожидались Гримнир и Селина Плейс. У обоих напряжение достигло предела. Слишком хорошо они знали цену неудачи. За тысячу лет это был первый случай, когда кто-то из их племени ослушался приказа Настронда. Приходилось им бывать и в наружных чертогах крепости Рагнарок и заглядывать сверху в бездонную пропасть. Так Настронд умел подчинять своей воле черную нежить.

— Теперь уже недолго, — сказала Морригана. — Через пять минут камень должен…

Из-под двери выползла тонкая струйка дыма, и в комнате послышался тихий плач. Морригана вскочила со стула; глаза ее дико засверкали, на лбу выступил холодный пот.

— Нон лицет абире! — Она раскинула руки, преграждая путь. — Кониуро эт конфирмо супер…

Но струйка обогнула ее, подплыла к камину и унеслась в дымоход. Вздохнул за окошком ветер — и все затихло.

— Нет… нет! — ошеломленно забормотала ведьма, нашаривая дверь. Но Гримнир первым распахнул ее и помчался по коридору. Он уже спускался по лестнице, когда раздался грохот, звон стекла и в окне наверху появилась темная фигура. Испуганно вскрикнула Морригана, Гримнир резко обернулся, изготовясь к нападению, точно голодный паук.

Шум вывел ребят из оцепенения. Где-то наверху снова взвизгнула Морригана.

— Пошли отсюда. — Колин схватил сестру за руку и потащил в прихожую. — Как выскочим за дверь, беги во весь дух! Не оглядывайся, я не отстану.

В доме поднялся такой тарарам, что опасность, подстерегавшая их снаружи, не так уж и пугала. Но едва Колин приоткрыл дверь, как из тумана с рычанием высунулась свирепая красная пасть. Ребята в ужасе отступили в глубь прихожей. Они не успели захлопнуть дверь, и один из Морриганиных псов предстал перед ними во всей своей жути.

С виду он напоминал бультерьера, только огромного, голова и туловище белые, лишь на ушах жесткая рыжая шерсть. Но самое главное: от острых ушей до оскаленной пасти морда его оказалась пустой и гладкой, Глаз не было.

Зверь помедлил, поводя своей клиновидной башкой и раздувая влажные ноздри. Потом он учуял ребят и уверенно, как зрячий, двинулся к ним. Колин и Сьюзен нырнули в ближайшую дверь и очутились в кухне. Отсюда вела еще одна дверь; больше спрятаться было негде.

— Придется рискнуть, — сказала Сьюзен, — оно сейчас ворвется!

Хлипкая задвижка, которую они успели закрыть, уже дребезжала под ударами могучих лап. Но и за другой дверью вдруг послышались быстрые шаги: сюда кто-то шел! И тут задвижка подалась: пес прорвался в кухню.

Колин схватил табуретку.

— Встань за мной, — прошептал он.

Услышав шепот, чудище застыло на месте — и тотчас направилось в их сторону.