Кинула обижено, как будто...удар получила. Как бы он сейчас его не получил.

Три.

Два.

Оди...

— Я не за секс тебе её даю, Оливия. Ты же не работаешь, верно? Общаться с родителями сейчас не хочешь, думаешь отец не позвонит тебе, если ты начнёшь скупать пол магазина ради безделушек для моего дома?

Я сглотнула. Ну... и как это он угадал так?

— Я многого не понимаю в твоей милой головке, да и не хочу. Но тут на лице твоём написано, что ты хочешь поместить в мой чёрный дом — рыжий элемент, чтобы он постоянно напоминал о тебе.

— О, — решаю перевести тему, заодно узнать детали. — Про рыжий элемент, я тут познакомилась с собой только в кошачьей форме. Что за тигрица ходит по твоему дому?

— Это любимка, не спрашивай почему так. Я называю её любимая, и прежде, чем ты спросишь — ей три года. Появилась до тебя, но примерно так же как ты. Зашла в дом и осталась тут.

Я беру карту, не решаясь показать ему язык, потому что...слишком уж я расклеилась. Отпустила? Я как будто не я, и осознание этого бьёт по щам круче любого боксера на ринге.

Осталась тут? Везёт. У меня нет такой возможности, остались последнии сутки, и я уйду уже навсегда...

— Пошли дам тебе ещё тачку.

— Тачку?

Тащусь за Райаном не понимая вообще, что происходит, блин.

Мы заходим в большое помещение, ну, как помещение, это гараж. Тут стоят...

— Выбирай.

Шесть машин...и все просто...огромные.

— А ты знаешь, что размер машины полностью противоположен размеру...

— Тссс, — Райан прижимает меня к себе и начинает целовать. Не нежно, не медленно, а жадно. Снова жадно.

Его руки на моей спине, забираются под рубашку, цепляются за кожу. Я впилась в него примерно так же, только ещё царапая его...

Дыхание просто перемешалось, а когда он схватил меня под бёдра и посадил на капот...так вообще исчезло.

Глава 17 "Выгнись"

Райан

Моё желание быть постоянно с Оливией сводило с ума. Я ЖЕЛАЛ её, и, будучи психологом, понимал, что это не то состояние, в котором я должен быть.

Страсть, жестокость, чувственность... Всё зарождалось в ней, передаваясь мне.

Она сидела на капоте в моей рубашке, с растрёпанными волосами, с губами, всё ещё пахнущими моим поцелуем. Я стоял между её ног, уже разведя их в стороны, одной рукой держа её за шею — не душа, но удерживая.

— Задела твоё ЭГО? — прохрипела она, уже дрожа.

— Ты не уедешь пока, потому что я ещё не закончил, — ответил я и резко стянул с неё свои штаны, которые, к слову, смотерлись на ней просто волшебно, думаю, что мой мозг затуманен, поэтому всё, чтобы она не надела, смотрелось бы примерно так же — шикарно.

Она ахнула, когда прохладный воздух коснулся её кожи. Без трусиков. Мокрая. Горячая. Готовая.

Пока она пыталась прикрыть глаза от наслаждения, я натянул на себя презерватив, который теперь носил в кармане. С Лив не знаешь, когда нужно быть готовым.

Я больше не стал ждать или просить... Просто вогнал себя в неё — резко, глубоко, до самого предела, как будто вбиваю гвоздь в плоть.

Она закричала, к счастью, не от боли, от шока, и не потому что я не дал ей подготовиться, она уже была мокрая, а он того, что сейчас она не контролировала абсолютно ничего.

— Сегодня я хозяин, — прохрипел я, сильнее сжимая её шею, — и я решаю, где и когда ты кончишь.

Она извивалась подо мной — как змея, как пламя, как буря, которую не укротить. Но я не отпускал. Её красивые рыжие волосы просто потрясающе смотрятся на капоте тачки.

Руки — на её груди. Я мял, щипал, сжимал — не нежно, а жадно, как будто проверяя, насколько она настоящая. Она закричала — громко, без стыда. Как же мне это нравится.

— Больше…

— Ты получишь всё, — прохрипел я и вогнался глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг меня.

Каждый толчок — как удар молота. Каждое движение — как приговор. Я не хотел доставить ей удовольствие, хотя это в любом случае получится. Я хотел сломать её контроль. Хотел, чтобы она забыла, кто она. Хотел, чтобы она кричала, словно сейчас последнее мгновение для неё, и, после этого, мир будет разрушен.

В её глазах иногда проскальзывало что-то подобное, как будто она со мной прощается или запоминает как я выгляжу.

Оливия тает, в моих руках, как лёд, как шоколадка на солнце, как воск от пламени.

— Я… не…

— Кончи, — приказал я, не замедляя ритм. — Или я остановлюсь, — она застонала — глухо, животно.

— Не смей…

— Тогда кончи, — прохрипел я и вогнался ещё глубже, чувствуя, как её тело напрягается.

И она взорвалась.

Не стоном, не вздохом, а полноценным криком показывая, как ей хорошо. Приподнялась, заглушённо кусая меня в плечо, чтобы никто не услышал, кроме меня, как она теряет себя в моих руках.

Мышцы продолжают сжиматься, а глаза закатываются, она обессилено падает на капот, но я не останавливаюсь, держу её в руках, пока дрожь полностью не проходит. И пока Лив не обмякает в моих руках.

Тогда я резко поднимаю её — одной рукой под бедро, другой — за талию. Она ахает.

— Что ты…

— Ты ещё не закончила, — прохрипел и перевернул её. — Так же как и я.

Теперь — грудью на капот, задницей ко мне. Я прижал её лицо к холодному металлу, одной рукой держа за затылок, а затем накручивая её шикарные волосы на свою ладонь...

Она выгнулась, дугой, как лук перед выстрелом... Второй рукой я схватил её за грудь, приподнимая так, что её спина касается моей груди, и теперь натяжение на волосы не такое сильное.

Но мне мало...

— Выгнись сильнее, — приказал я, впиваясь ногтями в её сосок.

Она закричала — снова, громче, без остатка.

И я вошёл в неё сзади — глубже, чем раньше, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Потому что угол изменился, делая всё ещё острее.

— Вот так, — прохрипел я, хватая её за бёдра. Обеими руками.

Волосы рассыпались по её тонкой спине, затем накрыли её тело полностью, как покрывало.

Оливия извивалась — бедрами поддаваясь к моим. Прося, желая большего, входя в ритм. Я начал двигаться — жёстко, ритмично, без остатка, как будто выжигаю своё имя в её плоти. Каждый толчок — как удар сердца, причём человека с тахикардией. Сто в минуту, а то