кто решил, что я слишком прост, — ответил он, хватая меня за подбородок.

— О, Райан, какое упущение для него, надеюсь он мёртв? — сказала я и впилась губами в его шею.

Услышала хмыканье, а почувствовала вкус соли, вкус Райана.

Он отнёс меня к дивану, уронил на кожу — не нежно, а как трофей, который наконец пойман. Сам навис сверху, колени по обе стороны от моих бёдер.

— Ты мокрая, — сказал он, проводя пальцем по краю трусиков. — С того самого момента, как вошла в дом?

— А ты… — я сжала его за член сквозь брюки, — уже готов разорвать штаны, — он засмеялся — коротко, жёстко.

— Ты хочешь, чтобы я сорвал их?

— Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, — прошипела я. — Прямо сейчас. — он замер. Посмотрел мне в глаза.

— Презервативы наверху.

— Мне плевать.

— Мне — нет, — сказал он твёрдо. — Я не рискую. Никогда., — я фыркнула. Он же не знал, что из-за проблем, я давно принимаю противозачаточные.

— Ты боишься?

— Я боюсь, что ты исчезнешь, — прошептал он. — А если ты забеременеешь — ты исчезнешь навсегда.

Я замерла. Он был прав, я бы не стала говорить ему о таком, скорее всего я бы просто не выдержала этого. Не знаю, чтобы случилось, как бы я разгребала такие последствия.

— Тогда дай мне то, что можешь, — сказала я, хватая его за волосы. — Сделай так, чтобы я забыла, кто я, — он усмехнулся — мрачно, жадно.

— О, я сделаю больше. Я заставлю тебя помнить только меня.

Он сорвал с меня трусы — одним резким движением. Ткань порвалась, я не возмутилась. Я раскрылась, сильнее разводя бёдра. Его пальцы скользнули внутрь — медленно, почти ласково.

— Такая горячая, — прошептал он. — Такая моя.

— Не говори это, — выдохнула я.

— Почему?

— Потому что я не твоя. Я не могу быть чьей-то.

— Ты уже моя, — сказал он и добавил второй палец. — Ты пришла ко мне. Ты позволила мне касаться тебя. Ты кончаешь на мои пальцы. Что ещё тебе нужно, чтобы признать?

Я не ответила. Не могла. Потому что в этот момент он начал двигать пальцами — глубоко, ритмично, с точностью хирурга и жадностью зверя. А потом — его язык.

Он опустился между моих ног, не отрывая взгляда.

— Смотри, как я тебя ем, — прошептал он, прежде чем прикоснуться губами к клитору.

Я ахнула.

Боже…

Его язык — не нежный, он требовательный. Он лизал меня, как будто пытался вырвать из меня душу. Кругами, ударами, лёгкими укусами.

Я выгнулась, впиваясь пальцами в диван.

— Чёрт… Райан…

— Громче, — приказал он, не отрываясь. — Пусть весь этот пустой дом знает, чья ты.

Я закричала. Не стесняясь. Не прячась. Просто отдалась.

Он не останавливался. Один палец — внутри. Второй — на клиторе. Язык — повсюду.

Я дрожала.

Плакала.

Смеялась.

Не понимала, где я, кто я, что со мной.

— Ещё… — умоляла я.

— Скажи моё имя, — потребовал он, поднимая голову.

— Райан…

— Громче.

— РАЙАН!

Он вернулся к своей работе — и через три удара я взорвалась. Не стон, не вздох. Крик — заглушенный укусом в его плечо, чтобы никто в этом пустом доме не услышал, как я теряю контроль.

Тело сжалось. Мышцы — напряглись. Сердце — остановилось. Он не останавливался. Держал меня, пока дрожь не прошла. Пока я не обмякла в его руках, как тряпичная кукла.

Он поднял меня, прижал к себе.

— Ты вся моя, — прошептал он, целуя меня в шею.

— Это ещё не конец, — выдохнула я.

— Нет, — усмехнулся он. — Это только начало.

Он поднял меня на руки, как будто я — его трофей.

— Пойдём наверх.

— А если я не хочу ждать?

— Тогда я заставлю тебя ждать ещё дольше, — сказал он, целуя меня в шею. — Потому что я не просто хочу тебя, Оливия. Я хочу, чтобы ты просила. Чтобы ты молила. Чтобы ты забыла, кто ты без меня.

Глава 13 "Я сама решу как и когда ты кончишь"

Мы не дошли до лестницы — мы взорвались на ней, как два заряда, соединившиеся в одной точке пространства.

Его руки — на моей талии, пальцы впиваются в плоть сквозь тонкую ткань разорванного платья. Мои — в его волосах, цепляясь, как будто боюсь, что он исчезнет, если отпущу. Губы — слились в поцелуе, который больше похож на поединок на выживание: кто первый задохнётся, кто первый сдастся.

— Ты даже не знаешь, куда идёшь, — прохрипел он, прижимая меня к холодным мраморным перилам. Его дыхание обжигало мне шею.

— Мне плевать, — выдохнула я, впиваясь зубами в его нижнюю губу, чувствуя, как появляется солёный привкус крови. — Главное — ты со мной.

— А если я заведу тебя в подвал и оставлю там?

— Тогда я убью тебя первой, — усмехнулась я, рука уже скользит вниз, к его поясу, — но сначала — выжму из тебя всё, что ты скрываешь.

Он застонал — глухо, животно — и прижал меня сильнее.

— Чёрт, ты сводишь меня с ума.

— Это была цель, — бросила я и рванула за пряжку его ремня. Металл звякнул, как выстрел. — Снимай.

Он не стал спорить. Руки — к пуговицам. Я — к молнии. Ткань расстегнулась с шелестом.

И член вырвался на свободу — горячий, твёрдый, пульсирующий, как живое сердце в моей ладони.

Я обхватила его — не нежно, не осторожно, а владея. Пальцы сжали основание, большой палец провёл по головке, собирая каплю прозрачной влаги.

Я поднесла палец к губам.

Облизнула. Солёно, горько и...

— Вкусно, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Ты всегда такой сладкий, когда теряешь контроль?

Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

— Ты слишком самоуверенна, — прохрипел он, голос дрожит от напряжения.

— А ты слишком много говоришь, — ответила я и опустилась на колени.

Холодный мрамор обжёг кожу, но мне было не до холода. Передо мной — он. Вся его сила. Вся его уязвимость.

Я облизнула губы — медленно, вызывающе, чувствуя, как он замирает.

— Боишься? — спросила я, не отрывая от него взгляда.

— Я боюсь, что ты сделаешь это слишком хорошо, — сказал он, пальцы уже в моих волосах, — и я не смогу остановиться.

— Тогда не останавливайся, — бросила я и взяла его в рот.

Глубоко. Сразу. Без предупреждения.

Тёплый, бархатистый, с лёгким вкусом кожи и соли. Я опустилась до самого основания, чувствуя, как он упирается в горло. Он ахнул, пальцы сжали мои волосы.

— Оливия…

— Тс-с, — я отстранилась, глядя на него снизу вверх, губы всё ещё касаются его