За окном — дождь. Тихий, настойчивый. Как совесть. Но у меня её нет.

И никогда не было.

Единственное, что в жизни я люблю — это Оливия.

В дверь постучали.

— Войдите.

Это был Марко — мой помощник последние три года. Толковый парень, но очень эмоциональный.

Высокий. Бледный. Всегда в безупречном костюме, но с глазами, как у загнанного зверя. Он знал: если я зову — значит, что-то пошло не так. А если я молчу — значит, уже слишком поздно.

— Садись, — сказал я, не глядя на него.

Он сел. Руки сложил на коленях. Пальцы — дрожат.

— Докладывай.

— Поставки идут по графику, сэр, — начал он, голос чуть выше обычного. — Польша — двенадцать машин за неделю. Германия — восемь. Все «чистые», без меток. Угонщики справляются. Особенно… особенно Пол и его команда. Их процент успешных операций — девяносто восемь.

Я кивнул.

— А Тайлер Вонк?

— Он… эффективен. Холоден. Не задаёт вопросов. Пол говорит, что он — как тень. Ни следа. Один из лучших.

— Хорошо, — сказал я. — Продолжай.

Марко сделал паузу. Проглотил слюну.

— Но… есть проблема.

— Какая?

— Недавно была попытка проникновения в нашу систему безопасности. Кто-то пытался отследить маршруты, склады, связи.

— Удалось ли?

— Нет. Система отразила атаку. Но… источник не определён. Ни IP, ни устройство, ни личность.

Я медленно поставил бокал на стол. Голова уже болит от их идиотизма. Что за непрофессионалы.

— Ты хочешь сказать, что кто-то "взломал" мою сеть… и ты не знаешь кто?

— Мы усиливаем защиту, сэр, — залепетал он. — Нанимаем новых специалистов, меняем протоколы, вводим двухфакторную аутентификацию на всех уровнях…

— Заткнись, — перебил я.

Тишина. Только дождь за окном. Я раздумываю...не поменять ли мне помощника.

Потом — он снова заговорил, ещё тише:

— И… ещё одно, сэр.

— Говори.

— Один из складов… в районе Северного промышленного кольца… был обнаружен. Приезжала полиция. Облава.

— И?

— Две машины. Оружие. Документы. Чудом успели — за десять минут до их прибытия.

— Чья ошибка?

Марко побледнел.

— Мы… не знаем. Информатор в полиции ничего не сообщал. Всё было тихо.

— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнёс я, — что у нас предатель… или дыра в системе… и ты не можешь найти ни того, ни другого?

Он начал бормотать:

— Мы проверяем всех… персонал… связи… возможно, хакерская атака извне… может, конкуренты…

Я встал.

Медленно. Спокойно.

Подошёл к нему.

Он задрожал.

Глаза — расширены. Дыхание — прерывистое.

Он знал, что будет.

— Ты работаешь на меня три года, Марко, — сказал я тихо. — За это время я потерял трёх человек. Трёх.

Он кивнул, не в силах говорить.

— Ты не первый, кто не справился. Но ты — последний, кто осмелится прийти ко мне с «мы не знаем». Остальных, поверь мне, я даже слушать не буду. Так что ты мой любимчик, даже жаль.

Он попытался встать.

— Сэр, я… я сделаю всё, что…

Я вытащил «Colt».

Щёлкнул предохранителем.

Приставил ствол ему ко лбу.

— Ты не сделаешь ничего, — сказал я. — Потому что мёртвые не работают.

И выстрелил.

БАХ.

Звук — глухой, мощный, как удар сердца. Кровь и осколки черепа брызнули на паркет. Тело рухнуло. Глаза — остались открыты. Как будто он всё ещё надеялся, что это сон.

Я посмотрел на труп. Не с жалостью. Не с гневом. С раздражением, как на сломанный инструмент.

— Уберите это, — сказал я в пустоту, громче обычного.

Через минуту в дверях появились двое в чёрном. Без слов. Без эмоций. Они знали своё дело.

Я вернулся к столу, налил себе виски и выпил залпом. Потом достал телефон, набрал номер.

— Мне нужен новый помощник, — сказал я. — Надёжный, умный, без семьи, без прошлого.

Сделал паузу обдумывая следующие слова.

— И найдите мне самое кровожадное дело, которое у нас есть в резерве.

— Для кого, сэр?

— Для моей дочери.

Я посмотрел в окно. Дождь усилился.

— Пусть узнает, что значит — настоящая власть.

Пусть испугается до дрожи в коленях. Пусть поймёт: если она хочет управлять этим миром — ей придётся вырвать сердце из груди и ходить без него.

Потому что в нашем мире нежность — приговор. А любовь — смертельная ошибка.

Я знаю, что слова того паренька, что был с нами на ужине...сына Брюса, были правдивы. Оливия в кого-то либо влюбилась, либо привязалась. Я видел изменения. Но факт таков, что либо она вернётся на свой путь, либо я уберу с её пути все припятствия.

И может я пока не знаю кто этот человек, слежку не веду, хотя и близок к этому. Но я сделаю всё, чтобы через два дня она влилась в роль, которая была заработана ей по праву.

— Сэр?

Я снова обратился в слух.

— Что ещё?

— Ей подойдёт дело с угонщиками, которые хотят "уволиться"?

Я улыбнулся, отпивая виски и смотря на пятно крови, которое продолжало мне мозолить глаза.

Глава 12 "А ты выдержишь меня?"

Оливия

Едва я начала выгибаться и стонать — он схватил меня за запястье, рванул к себе, встал, подошёл в стеклу, за которым, как я и говорила, уже пошёл дождь, и прижал к нему. Стекло за спиной холодило кожу, но его тело — горело.

— Ты пришла ко мне в этом платье, — прохрипел он, губы у самого моего уха, — зная, что я не устою.

— Я пришла, потому что ты — единственный, кто не боится меня поиметь, — бросила я, впиваясь ногтями в его предплечье.

Он резко развернул меня, прижал грудью к стеклу, одной рукой сминая мои волосы, другой — хватая за бедро.

— О, Оливия, разве тут возможно устоять? — прошептал он, зубами касаясь мочки уха. — Ты взрываешься. И я хочу быть тем, кто поджигает фитиль.

Я обернулась — и впилась в его губы. Не поцелуй, скорее битва. Языки — как клинки. Зубы — как когти. Дыхание — перехвачено.

Он приподнял меня, как будто я — перышко, и усадил себе на бедро, всё ещё прижимая к стеклу.

— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел он, рука скользнула под платье, к трусикам.

— Тогда сойди с ума, — выдохнула я, хватая его за член сквозь брюки. — Я дам тебе повод.

Он застонал — глухо, животно — и рванул за ткань на моём плече. Платье треснуло. Но он не снял его до конца. Я не остановила его. Наоборот — сорвала с него рубашку одним движением, обнажив грудь, пресс, шрам на рёбрах — след от глубокого пореза.

— Кто порезал? — прошептала я, проводя пальцем по рубцу.

— Тот,