– Итак, я иду за говорящим котом, – пробормотала она. – Когда мне захочется прыгнуть в нору следом за белым кроликом, придётся отложить все дела и поискать хорошего психиатра.

Витан впереди с урчанием засмеялся.

– Да ладно тебе. Все мечтают о Стране Чудес. Правда, обычно попадают на Поле Чудес в Стране Дураков. Но тут с котом тебе повезло гораздо больше, поверь.

Лестница привела их к новой незапертой двери, за которой оказалась квартира.

Это была одна из тех старых квартир с высоченными потолками и большими комнатами, в которых ощущался дух минувших эпох. Три комнаты (две из которых спальни), маленькая кухня, смежный санузел с малахитово-зелёной плиткой. Блестящий карамельно-рыжий паркет, светло-коричневые обои, пёстрые персидские ковры и даже настоящий дымоход, отделанный белыми изразцами. Мебель времён молодости её родителей. Бархатные торшеры с бахромой. Старые комоды и громоздкий сервант с хрусталём. Широченный серый диван в одной из комнат. Кованая кровать и громадный книжный шкаф во всю стену в другой. А ещё странные эзотерические мелочи на полках, вроде кристаллов и тряпичных куколок, значения которых Дана не понимала. Почти нормальное жильё, только очень старое. С царящим в нём запахом пыльных страниц, вязаных свитеров и сахарных пряников.

Здесь было очень чисто. И гораздо свободнее, чем в квартире Предславы на Басманной. Да и личных вещей было значительно меньше, чем там.

– Тётя ведь здесь не жила? – осторожно спросила Дана, когда Витан провёл ей экскурсию.

– Редко в последнее время. Она устроила тут что-то вроде временного пристанища для своих гостей. Вторую квартиру она оставила Люде и Веселине пополам, но они пока там не объявлялись. – Ей показалось, что кот загрустил. – Идём в кухню. Там найдётся еда для тебя и немного молока для меня. Ты ведь не обедала? Чувствуй себя как дома.

– Я пока не решила, как мне себя чувствовать.

– Справедливое сомнение. Но я всё же попрошу тебя погреть мне молочка.

Под руководством Витана Дана отыскала сотейник и молоко, а для себя сделала пару бутербродов с сыром. В холодильнике имелись и другие продукты, которые туда кто-то предусмотрительно положил, но Дана всё же постеснялась хозяйничать. После еды она вымыла посуду, а потом они с Витаном сели друг напротив друга за кухонный столик под неизменными часами с кукушкой, которые её тётя так любила.

– Итак. – Кот облизнулся, поудобнее устраиваясь на стуле с мягкой спинкой. Дане показалось, что он выглядел довольным и куда более спокойным, чем полчаса назад. – Что ты поняла из всего мною сказанного?

– Что ты – домовой, а моя покойная тётка – ведьма, которая передала мне свой дар перед смертью? – Дана развела руками.

Витан лениво качнул головой.

– Но это далеко не всё, золотко. – Он шире распахнул золотисто-медовые глаза. – Предслава, Веселина и Людмила – не просто хозяйки кафе. Они – ведьмы, которые вместе олицетворяют три фазы женского жизненного цикла. – Голос кота снова зазвучал бархатно и завораживающе, как у заправского гипнотизёра. – Дева. Мать. Старица. Триединая богиня – древний культ. Гораздо старше любой религии. По легенде, современные ведьмы берут начало у той, кого в сказках зовут Бабой-ягой. Была ли она первой ведьмой или божеством – неведомо никому. Известно лишь, что её силы были разделены на троих и передавались из поколения в поколение веками. Три части целого. Разделение и единство. Нерушимый баланс, который дошёл до наших дней в первозданном виде.

Дана попыталась представить всех этих женщин, переживших приход язычества и христианства, монголо-татарское иго, смену властей, войны и междоусобицы, и у неё закружилась голова. Ей чудилось, что в медовых глазах Витана она видит их силуэты на фоне горящих в ночи костров.

– Были ведьмы-одиночки. И были другие шабаши из трёх женщин в каждом. Одни учились и передавали свои силы дочерям, копили знания и следовали заветам первых ведьм. Другие умирали в муках. Но именно шабаш твоей тёти – старейший из всех, что помнит земля.

Слова кота вызвали волну мурашек по спине.

– Людмила была Девой, Веселина – Матерью, а Предслава – Старицей, – продолжал Витан. – После того как твой отец увёз тебя, Предслава взяла другую ученицу. Она готовила преемницу, талантливую и смышлёную Ярославу. Ты видела её в кафе.

– Да, – севшим голосом ответила Дана.

Она вмиг сообразила, к чему клонил Витан.

– Со смертью Предславы место Старицы заняла Веселина, а Матери – Людмила. Но Девой шабаша внезапно оказалась ты. Не Ярослава. Почему вдруг твоя тётя отдала дар без предупреждения тебе, а не своей любимой ученице, никто не понимает.

Дана поёжилась.

– Это объясняет её неприязнь ко мне. – Она рассеянно накрутила на палец розовую прядь. – Но я тоже не понимаю, почему так вышло. Может, рассердилась на Ярославу за что-то?

– Рассердилась так, что без причины умерла?

– Я видела врачебное заключение. У неё случился инфаркт.

– У ведьмы. Инфаркт. А я тогда русская борзая.

Витан спрыгнул со стула. Прошёлся по кухне.

– Дело в том, что Предслава просто не могла так поступить. Она знала, что на кону. Не только твоя жизнь, которую она вот так запросто связала с магией. И не судьба древнего колдовского дара.

– Ты о чём?

Кот в мгновение ока очутился на столешнице возле газовой плиты и сел, свесив пушистый хвост. Его глаза оказались на одном уровне с глазами Даны, когда он назидательно изрёк:

– Испокон веков задача трёх ведьм нашего шабаша – оберегать баланс между людьми и сверхъестественными существами.

– Нельзя позволять всяким бесам вредить людям? – Девушка кивнула и тотчас прикусила язык.

В сущности, домовой и был одним из таких бесов. Но, к счастью, Витан не обиделся.

– И уничтожать мистических созданий тоже нельзя – это нарушит равновесие в природе. С годами это стало очевидно. – Кот прищурился, отвернувшись к окну, выходившему на шумный Старый Арбат. – Многие ведьмы взяли на себя защиту тех безобидных существ, которым стало сложно выживать в крупных городах, – он усмехнулся. – Подобных ведьм и их помощников твои современники так и прозвали: Общество защиты чудовищ. Без таких, как Предслава, не выжить таким, как я.

Последнее прозвучало печально.

Дана бы с радостью погладила Витана, но она не знала, насколько вообще уместно трогать домового, поэтому только спросила:

– Из-за таких, как этот Руслан?

Кот зафыркал, выражая глубочайшее презрение.

– Охотники на нечисть – особое братство. – Витан заметно поморщился, отчего его мордочка приобрела сердитое выражение. – Орден, что веками по всему миру уничтожает тех существ, которые опасны для людей. Безвредных созданий они не трогают. Но надо успеть доказать, что ты безопасен, а охотники обычно долгих