наблюдаю, - говорит она. Бесит то, с каким равнодушием она мне сообщает.

До этого момента я сам не осознавал, что мои встречи с Викторией стали чем-то интимным, не просто банальной показухой. А теперь, когда Клавдия вторглась туда, куда ее не приглашали, мне стало обидно и страшно. Будто, кто-то вероломно пытается оторвать от меня кусок живого мяса.

- Зачем ты тянешь? – спрашивает она, озвучивая вслух мой внутренний голос.

Это раздражает. Кажется, что все мои мысли, как на ладони.

- Не твое дело! – срываюсь на нее.

Мне хочется запереться на тысячу замков, чтобы уйти от посторонней назойливости. Но, сначала, запрятать от всех Викторию. И, прежде всего, от меня самого.

- Не мое?! – переспрашивает женщина. – Да ты совсем что ли рехнулся с этой девчонкой?! Что в ней особенного?

Она говорит о Виктории так, будто, все уже решено. Будто, я должен чувствовать себя виноватым за то, что не трахнул девочку прямо на столе. Это вызывает во мне бурю протеста. Я совсем не понимаю, как реагировать и что делать. Потому, что раньше со мной такого не бывало.

- Пошла вон! – шиплю на женщину. Прищуриваю глаза. – И не смей больше следить за мной, Клавдия. Поняла меня?

- А то что? – пугается. По глазам вижу, что боится меня.

- Лучше тебе не знать, - говорю жестко, чеканя каждое слово. – Вон! – срываюсь на крик.

Глава 21

Виктория.

Между ног влажно и горячо. Волны наслаждения разливаются по телу, блаженными импульсами разносятся по венам. Шире раздвигаю ноги, давая себе прочувствовать каждый миллиметр удовольствия. Когда опускаю взгляд, вижу темную голову мужчины, который продолжает облизывать меня, подводя к черте. Я знаю, кто это, ощущаю его ауру каждой клеточкой. Только с ним я ощущаю эту болезненную жажду. Маниакальное желание принадлежать ему полностью. Кислорода не хватает, я рвано дышу, переходя на стоны. И, когда на меня обрушивается оргазм, кричу и… просыпаюсь.

Перед глазами тот же потолок. Моей комнаты в особняке. И я только что кончила от того, что Варшавский не отпускает меня, даже, во сне. Он полностью завладел моими мыслями и моим телом, которое, кажется, разлетится на атомы, если мужчина еще раз проявит выдержку.

Опять вспоминаю наш с ним разговор, и меня накрывает обида. Я тут кончаю во сне о нем, а он меня совсем не хочет?

Вот же идиотка!

Раздраженно отбрасываю одеяло. Я вспотела, поэтому раздеваюсь и иду в душ. Под струями прохладной воды совсем не стало легче. Мое тело стало слишком чувствительным, каждое прикосновение, даже обычная вода, вызывают болезненную реакцию внизу живота. Провожу рукой между ног, пальцы тонут во влаге. Ее слишком много, и мне хочется что-то сделать, чтобы прекратить так реагировать на одну лишь мысль об этом мужчине.

Что угодно! Разбить, сломать. Боже!

Я никогда не сомневалась в своей привлекательности. В силу рода деятельности. Просто потому, что ни один богач не станет платить за то, чтобы некрасивая девушка сопровождала его на деловом ужине. И я не слепая, вижу, как на меня смотрят мужчины. Мне уже не раз приходилось отбиваться.

Но в этот раз все иначе. Варшавский, кажется, отбивается от меня. Он зовет меня, мы проводим вместе время, очень много времени, а потом… ничего. Он сбегает. Нет, не сверкая пятками. Но, определенно, избегает продолжения. Хотя, взгляд его говорит совсем о другом. У меня не так много опыта с мужчинами. Если быть честной, то его совсем нет. Но, даже так, я не могу игнорировать этот взгляд. Нет, Варшавский определенно хочет меня, не меньше, чем я его. И в то же время, я все сильнее хочу, чтобы он сошел с ума и взял меня. Грязно и пошло, как обычную шлюху. Не самый удачный вариант для первого раза, но мне уже плевать. Это стало моим кошмаром, наваждением, от которого не сбежать.

Но что на деле? Ничего!

Беседовать с этим мужчиной безумно интересно. Но чем дальше, тем чаще я теряю нить разговора. Мое внимание, против моей воли, переключается на его руки, губы, его широкие плечи. Мамочки! Как же сильно я сочу впиться пальцами в эти плечи!

Еще и внутренний голос. Он почти постоянно шепчет мне, что Варшавский принадлежит мне. Каждую нашу встречу, будто, издеваясь. А потом… ничего.

Это странно. Если не сказать глупо. Ну, какой нормальный мужик откажется от секса, когда девушка сама на все согласна?

Я могла бы успокоить себя хорошим воспитанием. Может, в его голове есть пункт про недопустимость секса до брака. Черт возьми! Кого я обманываю? Это же тот самый мужчина, который с довольной ухмылкой лапал мой голый зад, когда я однажды к нему пришла. И потом он много раз давал понять, что в паиньки его записывать, мягко говоря, наивно.

Может, я просто не в его вкусе?

Ну уж нет! Я же вижу, как он на меня смотрит. Как-будто сожрать хочет.

Я видела много похотливых мужчин, но ТАК на меня еще никто не смотрел. Нет, он определенно меня хочет. Я точно это знаю, потому что сегодня, когда он целовал, я животом чувствовала его эрекцию. Такое не сыграешь, он хотел меня сегодня. Но не взял…

Почему?

Да пропади он пропадом!

Хватаю шампунь, начинаю мыть голову. Просто потому, что мне нужно занять руки и перестать думать о Варшавском. Конечно, все валится из рук, и банка с шампунем, летит вниз.

А, может, у него другая женщина?

Ага, конечно, и не одна!

Тогда почему он здесь, а ее не видно? Зачем вести эти дурацкие беседы, и ни разу не попытаться соблазнить служанку в лучших традициях британских лордов?

С горем пополам, все же домываю голову, выхожу из душа. Обтираюсь полотенцем, словно, специально, раздражая нервные окончания еще больше. Эта пытка уже стала моим личным фетишем. И мысленно я в эти моменты посылаю Варшавского к черту. Так, будто, он может меня услышать.

Дура!

Отбрасываю полотенце в угол. Смотрю на свое отражение в зеркале. Подмечаю искусанные губы и торчащие соски. Они такие почти постоянно. Кожа, кажется, стала еще чувствительнее. Даже соприкосновение с воздухом ее раздражает. И я точно знаю, кто виноват. Кому обязана этим своим состоянием.

Чертов Варшавский!

Чего он от меня ждет? Чтобы я стала умолять?!

Рычу от раздражения. И, еще больше, от нереализованного возбуждения. Да, я кончила во сне, но мое тело хочет Варшавского.