— Мне утром нужно было на работу, а все мои вещи у меня в квартире, — отвечает спокойно. — Наверняка, вам так тоже было удобней.

— Не было мне так удобней! — почти кричу на неё. Но она и бровью не ведёт. И вся моя злость мигом испаряется, когда я понимаю, что не имею права что-то требовать от неё. Она поступила так, как посчитала нужным. И имеет на это право. Я шумно выдыхаю, обхватываю её талию и притягиваю девушку к себе. Она обхватывает мои ладони своими руками, убирает их со своей талии и отходит от меня на пару шагов.

— Думаю, будет лучше, если в офисе мы будем держать субординацию, — говорит, глядя мне в глаза. Понимаю умом, что она права. Но эти слова звучат как пощечина. Когда что-то нельзя, этого хочется ещё сильней. Как бы по-детски это не звучало.

— Алина, не играй со мной, — говорю предупреждающе, и она гордо вздергивает подбородок. Упрямая! В одно движение преодолеваю расстояние между нами. Обхватываю руками её щеки и целую, не давая возможности вырваться. Тут же ощущаю, как она отвечает на поцелуй, я целую все настойчивее. Она обхватывает мою талию руками и прижимается ко мне всем телом. И это кажется таким правильным, таким естественным, когда она со мной, вот так прижимается и постанывает мне в губы.

— Никогда больше так не делай, — говорю, оторвавшись от её губ. Она медленно открывает глаза, смотрит на меня чуть затуманенным взглядом. — Пообещай, что не будешь, — настаиваю на своём. И она чуть заметно кивает. А я прижимаю её голову к своей груди. Такая маленькая, но такая упрямая. И такая идеальная для меня.

Глава 15. Алина

Когда его губы касаются моих, весь мир вокруг перестаёт существовать. Я слышу только биение своего сердца, которое сейчас готово проломить грудную клетку. Этот мужчина имеет странную власть надо мной. Пока не касается меня, я могу и не вспоминать о нем. Но стоит ему заговорить со мной своим хриплым голосом, как все тело охватывает приятным томлением. А когда он вот так прижимается ко мне, изучая мой рот своим языком, все мысли уплывают из головы, остаётся только он и те ощущения, которые он мне дарит.

И я ненавижу себя за эту слабость. Я не планировала, не хотела быть с ним. Но все как-то само так сложилось, будто так и должно было быть. И как бы я его не отталкивала, сколько бы не говорила себе, что он не для меня, ему каждый раз удаётся пробить мою броню.

Главное — не влюбляться в него. Говорю себе это каждый раз, когда вижу его. Но все мои планы каждый раз идут прахом, стоит ему протянуть руку и коснуться меня. А он, будто знает это, прижимает меня к себе всякий раз, когда хочет добиться моего согласия.

Вот и сейчас он снова победил. И я боюсь себе признаться, что мне чертовски приятно проигрывать. Он немного ослабляет объятия и смотрит мне в глаза. Задаёт мне вопрос, и я киваю, потому что сейчас я бы согласилась на что угодно. Но когда мне удаётся немного отойти и восстановить личное пространство, здравый смысл быстро возвращается ко мне, заставляет быть рассудительной и прагматичной.

— Нас могли увидеть, — говорю, глядя ему в глаза.

— Мне плевать, — говорит, не раздумывая. И робкий луч надежды вспыхивает в груди. Я тут же подавляю его, напоминаю себе, что с такими, как Володарский, хорошо трахаться, но не более.

— Зато мне не наплевать, — говорю уверенным тоном.

— Чего ты боишься? — спрашивает. — Того, что тебя кто-то осудит?

— Не хочу, чтобы меня… То есть нас обсуждали. Мне тут ещё работать. И вам тоже.

— Рассчитываешь сделать карьеру? — усмехается он.

— Я хочу стать востребованным специалистом, — отвечаю правду.

— Станешь, — он испытующе смотрит мне в глаза. А я думаю о том, что он достаточно влиятельный человек. И, наверное, подумал о том, что я рассчитываю получить повышением через постель. Но это совсем не так. Мне не нравится, что он мог так обо мне подумать.

— Вы неправильно меня поняли, — тут же поясняю. — Я хочу обучиться, чтобы иметь возможность выбирать…

— И сбежать от меня при первой возможности? — заканчивает он за меня. А я прикусываю губу. Да, сейчас я не планирую менять работу. Но, если я стану хорошим специалистом, то вероятность того, что мне сделают более выгодное предложение, возрастает. И мы оба это понимаем.

— Ладно, — говорит, потирая лоб рукой, — я тебя услышал. — Он усмехается своим мыслям, устало потирает лоб рукой. — Знаешь, любая другая на твоём месте воспользовалась бы ситуацией. Я ведь могу очень много, Алина. Ты могла бы получить повышение, ничего при этом не делая. — Он говорит так, будто я не понимаю, не представляю его возможностей. — Но тебе нужно непременно быть самостоятельной.

— Не хочу ни от кого зависеть, — говорю, а он хмыкает мне в ответ. Кивает в знак того, что понял меня.

С того дня Володарского как подменили. Он не просто заваливал меня работой, он ещё и таскал меня везде с собой. На совещания, на приёмы и презентации, на деловые встречи. Везде я была его тенью, слушала, вникала, запоминала. Он охотно отвечал на мои вопросы, поясняя все как маленькому ребёнку. Однако, и текущую работу с меня никто не снимал. Я уже практически жила в офисе. А иногда мне казалось, что я напрасно оплачиваю свою арендованную комнату, ведь я приходила домой только переночевать. Не знаю, как он научился справляться с таким темпом.

Девять вечера. Мы сидим с Володарским в ресторане в центре Москвы. Очень дорогое и пафосно место. Раньше я бы чувствовала себя неловко в таком месте. Но сейчас на неловкость просто нет сил. А может, это его присутствие так действует на меня?

С нами за одним столом сидит Земской, один из самых известных инвесторов и его юрист, девушка лет тридцати, Екатерина. Володарский спокойно беседует с ними, обсуждает предложенный ему проект. Я, как обычно, сижу молча. Пробежав глазами договор, я не нашла в нем ничего необычного или странного. Но в душе сидит червячок сомнения. Интуиция буквально кричит об опасности. И я ещё раз перечитываю договор, стараясь найти в нем подтверждение своим догадкам. Но ничего странного так и не нахожу.

Поднимаюсь из-за стола и, пробормотав "извините", иду в дамскую комнату. Спиной ощущаю прожигающий меня взгляд Володарского, но не оборачиваюсь.

Быстро нахожу нужную комнату. Мне нужно умыться,