— Дело говоришь, чувак, — благосклонно кивнул мне черный рейл, ковыряясь в ухе, — Только вот забыл тебе сказать — тут еще и говорят не на лингве, а на какой-то хрени. Такие дела. Вырожденцы, чо. Фиг ты чо в карте поймешь.

— Будем решать проблемы по мере их появления! — не выдержав, рявкнул я.

Нет, ну в самом деле, что за дела? Куда меня отправила эта несносная баба⁈ Как шпионить там, где даже, оказывается, язык другой⁈ Да еще в окружении свиномордого ворчуна, двух натуральных чертей, которые, кажется, прямо сейчас трахаться начнут, да без какой-либо поддержки с воздуха⁈

— Криндж, мужик! У нас появилась проблема! Ты нас спёр прямо из-за стола, так что мне с Майрой нужны нормальные шмотки! В этих штанах яйца потеют зверски!

— А мне в жопу дует! Это платье тупое!

— Кто-нибудь, убейте меня…

— О, смотри, он не усрался! Ну, в смысле, не совсем!

Так, какие шансы, что я сам убью этих мелких чернявых засранцев? Хотя нет, не засранцев… блин, как их назвать⁈

Парочка рейлов-молодоженов стремительно превращала наш с Мурхухном размеренный быт в вопиющий кошмар. Два черных чернявеньких чертенка не затыкались ни на секунду, успевая мало того, что давать оценку всему, что подвернется под взгляд их красных глаз, так еще умудряясь флиртовать друг с другом. Между делом, они перебрали все наше трофейное оружие, стырили по две легкие стрелялы себе, а остальное перебрали, оценили, обматерили, уложили аккуратно по разные стороны от страдающего кабана, а затем принялись за инвентаризацию остального хлама, успевая еще и посматривать по сторонам!

— Криндж! У тебя тут тащит зачетной травой! Где она⁈ Делись!

— Нету, кошки попятили.

— Какие кошки⁈

Пришлось рассказать о вороватых попутчицах. Даже морф стал тише страдать во время рассказа, только тихо пукал в самых напряженных местах, а потом оказалось, что делал это от удивления.

— Кошачьи женщины с Хрисса⁈ — чуть ли не хором удивилась черная парочка, — Обалдеть! Как тебя угораздило⁈ Они всегда что-нибудь тащат!

— И обмануть норовят! Ну-ка закежь, чем заплатили! — Майра почти требовательно протянула черную лапку, в которую я, пожав плечами, ссыпал золотые закорючки. Рейла, только бросив на них взгляд, тут же высыпала это всё обратно, прокомментировав чуть ли не с брезгливостью, — Запасные застежки на одежду, вот чё они тебе дали.

— Подделка? — для проформы поинтересовался я.

— Нет, золото, — удивили меня в ответ, — На Хриссе оно бросовый металл. Считай, тебя натянули сразу по всем фронтам!

Вот сучки хвостатые. И прокатились, и поиздевались. Ничего, я запомню.

— Запомни-запомни. Эти дурацкие кошки везде устраивают хаос. Характер у них такой. Авантюристки, адреналинщицы и ворюги, — сурово осудила инопланетных гостий маленькая черная рейла, а затем, оживившись, воскликнула, уставившись куда-то вбок, — Смотрите! Деревня!

Ромус и до этого момента меня удивлял. Шляясь по этому миру, я привык к определенным нюансам в пейзаже. Что бы вокруг не было, палящая или ледяная пустыня, могучий лес с кучей зверья или просто зеленые поля, как вот, например, здесь, везде были видны обломки цивилизации. Покосившиеся вышки, раздолбанные и сгнившие автомобили, трубы и кирпичи. Здесь же, в этом диком царстве, всё было куда красивее и гармоничнее. Ни следа более развитых цивилизаций, лишь бескрайняя гладь полей, лесов и рек, березки и дубы, яркое солнышко, свежий ветерок… и вот, деревня. Натуральная, из самого настоящего дерева, дворов на сто. Около реки.

Пастораль! Лепота!

— Давай к ней, здоровяк! — внезапно распорядился Дюракс, облокачиваясь мне на плечо, — Продуктами затаримся, вон бывшему полицейскому явно сейчас здоровая органика не помешает!

— Вы же мне последний час твердили, что тут все враждебны к таким как мы! — возмутился я.

— Конечно враждебны, — важно мотнул ушастой башкой молодой рейл, — Ну и чё? Эти человеки ничего не могут. Им надо в замок добежать, пожаловаться, а вот там уже есть опасные люди, в железных костюмах. Только пока они придут…

— А грабить местных никому со стороны не выгодно, — подвякнула его жена, — С них взять нечего! Поехали! Будет весело!

Вот те и раз.

Ну и что? Мы запросто, как будто бы так и надо, заехали в средневековую деревянную деревню, населенную исключительно ксенофобными человеками! Те, конечно, рады не были. Одетые в домотканую (но отнюдь неплохую!) одежду люди разбегались по домам, панически себя вели, кричали тревожными голосами жалобные вещи и… крестились. Прямо крестились!

На этом месте я вообще офигел. Моя память, представляющая из себя котёл с кипящей кашей, полной самых разнообразных осколков, содержала в себе уверенность, что точно такие же деревни были в прошлом, например, где-нибудь во Франции или в той же Италии. Тут, конечно, люди были чище и здоровее, явно измененные вирусом УКВИГ, драпала от нас целая туча детей, которых тут, видимо, штамповали в промышленных количествах, но всё это выглядело максимально естественно! Абсолютно всё!

…кроме нас. Свиномордого болезного ворчуна, валяющегося в джипе, двух натуральных безрогих чертей в замызганных нарядах молодоженов, да обаятельного и привлекательного меня, от одного вида которого волки собирают чемоданы и уходят в тундру, чтобы хоть там просраться. Тем не менее, словам Майры не верить было сложно. В обозримом пространстве никакого замка видно не было, а следовательно, новости о нашем заезде до местных защитников доберутся небыстро.

— Вот, в центре машину ставь, у колодца, вон лавка, видишь⁈ — указала черная лапка рейлы в нужную сторону.

— Вижу, — покорно согласился я, чувствуя, как чужая упругая сиська вжимается в моё ухо, — И чё?

Блин, я так на её мужа стану похож.

— Иди и закупись! — отдала мне наполеоновский приказ черная чертовка, — И не забудь нам какого-нибудь тряпья!

— Мы, конечно, в ответе за тех, кого приручили… — проворчал я, вылезая из-за руля, — … но в ответе ли мы за тех, кого утопили?

Очень сложный морально-этический вопрос. Могу же я потерять парочку рейлов? Например, вот в этом колодце? Или тварь я дрожащая?

Крупно вздрогнув, я решительно зашёл в старую приземистую избу с разбитым порогом, планируя воровато потырить то, что надо, а расплатиться горстью патронов, заначенной в карман. Ну а что делать, если все разбежались?

Как оказалось — не все. Толстый и обрюзгший хозяин лавки оказался на месте по причине своей вопиющей одноногости. Инвалид сидел за стойкой, повернувшись к висящему на стене