вот живучесть двуногого скота оказалась неприятно высокой, а сотрясения мозга он не боялся. В итоге я его бил об деревья, потом лупил об землю, потом, не выдержав, схватил уставшую тварь в борцовский захват, начав душить. Наш будущий шашлык извивался, шипел, клацал зубищами, но подыхать пока отказывался.

Так мы и оказались в частично безвыходной ситуации. Тихо, молча, лишь шипя и сопя.

— А когда они поцелуются? — заговорщицким тоном пропищал кто-то за моей спиной женским голоском.

— Скоро, скоро… — голос Мурхухна не узнать было невозможно, — А может и не будут. Может, у них всё не по любви произойдет…

— Если он позовет помочь расстегнуть ему штаны, я не пойду. И жена тоже! — категорично отозвался чуть менее писклявый голосок, — Да и вообще, смотреть на такое…

— Я вам сейчас уши надеру, шутники гребаные! — взвыл я с отчаянием, скрежеща зубами и заламывая извивающегося ящера буквой «зю» в надежде сломать последнему позвоночник.

— Ты не отвлекайся, не отвлекайся, — посоветовал мне Виверикс, только что смачно присосавшийся к канистре, — Делай своё черное дело.

— Да дайте ножик какой-нибудь!! — у меня даже слов на подобное не находилось, — Я зарежу эту тварь!!

Тварь, явно получив второе дыхание, начала брыкаться куда активнее.

— Пистолеты, автоматы, пулеметы… — тем временем очень неторопливо перечислял бывший полицейский, копающийся в машине, — Гм, Криндж. Нет у нас ножей. Топоров тоже. Отвертку дать?

Я сам не понял, как у меня получилось взметнуть несчастного жрателя над головой, а потом сломать об подставленное колено, но, когда я отшвырнул тушу в сторону, гадский Виверикс уже давил на газ, увозя на моем джипе моих же будущих кровавых жертв с собой во главе!

— А ну стоять, сволочи!! Вы машине настройки сбили, козлы!!!

Угрозы были пустыми, джип был остановлен, а жратель оказался удивительно вкусным. Вот так, за стихийным шашлыком без маринада, мы и познакомились с Дюраксом и Майрой, двумя свежепоженившимися рейлами, которых некто, чрезвычайно похожий на пьяного Кринджа, уболтал устроить себе медовый месяц в Риме, городе, в котором никогда не было ни единого представителя этой расы.

— Чё, совсем не помните? — удивился, шмыгнув носом, Дюракс, — Нас же всем городом провожали! Даже патрон пришёл!

— Это всё паучий яд виноват. Этому плеснули… — крохотная молодая жена кивнула на меня, — … он еще веселее стал. А вот этому когда плеснули, он выпил и упал! Но память отрубило у обоих. Еще бы!

Рейлы были… забавными. Оба с угольно-черного цвета кожей и красными глазами, они, скорее, напоминали чертей, до которых нас с Мурхухном довёл подлитый паучий яд, но, по сути, впечатление производили благоприятное. На меня потому, что ничего не спёрли и даже, вроде бы, не сношались на моем бездыханном теле, а еще благодаря стоицизму, с которым восприняли смертельно опасное путешествие. Возвращаться они отказались наотрез — мол, в городе не поймут, так что даже если мы сейчас дадим заднюю, то они пойдут ногами. Ибо нельзя молодой семье Пиамакс вот так вот обосраться.

Вместо них это решил сделать Мурхухн, у которого внутри был паучий яд, оказавшейся той еще дрянью. Пока бывший коп был занят, мы ели жрателя и налаживали общий язык, потому что… ну, пить меньше надо, вот почему. Куда теперь деваться?

— Некуда, — уверенно кивнул Дюракс, поблескивая ярко-красными, почти светящимися, глазами, — Меньше трепаться надо было. Всем.

Рейлы. Полутораметровые забавные коротышки, весьма напоминающие фэнтезийных гоблинов, скрещенных с ящерицами. Пропорционально сложенные, с кожей разного, порой самого дикого оттенка, с большими глазами, страдающими той же проблемой. Прекрасно видят в темноте, прекрасно слышат, совершенно бесстрашны, но, при этом, довольно оседлы. Пришли, судя по слухам, из-под земли. Или приходят, тут вопрос до сих пор открыт. Болтливые, веселые, настоящие мастера скрытности, способные проникнуть в любую щелку. Казалось бы, прирожденные ворюги, от которых должна волком выть вся планета, но это далеко не так. Эти существа не имеют репутации воров. Убийц, торговцев, эксбиционистов, ксенофилов, отморозков и извращенцев? Да. Ворюг? Нет.

— Эй! Как там тебя! Мурхухн! Не вздумай усраться насмерть прямо сейчас! Ты нам всю историю испортишь! — заорала, аж подпрыгивая, молодая жена, потрясая каким-то аппаратом с дисплеем, — За нами вся инфосеть Свободных городов следить будет! Не! Смей! Усираться! Насмерть!

Гм, а они умеют шутить, в отличие от бывшего офицера! Хотя тот тоже небезнадежен!

Дальше все у нас пошло весело и тупо. Достав из растительности тело обессилевшего морфа, мы убедились в его жизнедеятельности, загрузили в машину, а затем поехали в направлении, запомненном Дюраксом. Перемещаться не по дороге, а по направлению, было очень грустно, тряслось всё, что можно и нельзя, но деваться было некуда. Нам, незаконным и гадким мутантам, надо было миновать хотя бы часть известных поселений местных, известных наиболее непримиримым отношением к чужакам.

По ходу дела молодые рейлы, на правах живущих неподалеку от Ромуса, принялись просвещать меня о спецификах этой ксенофобской страны.

— Вы по сторонам смотрите, смотрите! — разглагольствовал Дюракс, — Видите, как тут растительность прёт? Когда-то давно, когда эту страну звали как-то иначе, она была каменистой, нищей и никому не нужной, но с великолепным климатом. Местные решили вложиться в какой-то особый вид почвы, что-то тут наворотили, так что современные злаки дают до шести урожаев за сезон! Так вот, местные бы могли срать терракоинами, но…

…но вместо этого впали в варварство. «Сапог» полуострова долгие годы был отрезан от цивилизации, а когда она всё-таки пришла, то оказалось, что жители, сплотившиеся вокруг сотен и тысяч бандитских шаек, создали нечто вроде феодального общества и живут себе как дикие варвары, строя замки из камня и воюя холодным оружием. Богатейшая почва привела когда-то к созданию собственного местного биоценоза, который оказался достаточно нестабилен, чтобы… к местным снова никто не совался. Поэтому их тут и оставили вариться в собственном котле, а эти дикари, время от времени отхватывая от залетных пришельцев, вооруженных нормальными стволами, начали считать всё, приходящее на эти земли, сплошным злом.

— Так что даже не пытайтесь в дипломатию! — вальяжно советовал свободно раскинувшийся на полу подпрыгивающего джипа рейл, — Никто из нас на человека не похож, будут пытаться зарезать или сжечь. А еще у них есть такие примитивные хреновины, которые кидаются стрелами.

— Неприятность эту мы переживем… — подумав, изрек я, выводя тачку на какую-никакую, но дорогу, — Но карта нам понадобится.