на крейсере, да, наверное, на всех кораблях эскадры. НАШИ ПОШЛИ!!! Единственная ставка на победу в этом сражении. Это, бл…ть, русские ракеты! Не ваши худосочные «Гарпуны», не ваши малахольные «Томагавки». Это «Граниты», почти три Маха и больше семисот килограмм БЧ! Мы их посылаем, чтобы забрать вашу жизнь!

Угрозы, шутки, крики ликования, непечатные пожелания и напутствия супостатам. Сейчас на корабле были равны все, до последнего матроса. Это их общие ракеты, их общий ответ. Мат, хлопки друг по другу, у кого-то блеснули слезы. Мы здесь болтались столько времени именно для этой минуты! Именно эту минуту высчитывал наш адмирал, и он не может ошибиться!

Эх, адмирал… Десять минут назад, суровым взглядом погасив взметнувшихся было офицеров (наверное, товарищ адмирал что-то не так понял?) он солгал. Бодрым голосом сообщил «Огню-1», что с Земли пришло подтверждение, топливозаправщик вылетает, встречает. На самом деле штаб молчал. Через несколько минут летящие в 100 километрах восточнее кораблей МиГи будут обречены. Не хватит им топлива до земли по-любому. И да, кстати. Да здравствует русский бардак! Теоретически такое сообщение должны были радировать на «Тушки», у них аппаратура добивает до Большой Земли. Но извилистый путь штабной мысли смоделировать было невозможно. Они могли догадаться и почтовыми дельфинами передать. Было похоже, что их заруба с настоящей американской АУГ штаб интересует постольку поскольку, и заняты они чем-то совершенно другим. Странно. 9 мая уже прошло, до 7 ноября далеко.

Нет, штабы делали свою работу не хуже и не лучше других подразделений. Не было же проблем со снабжением, пополнением, личным составом. Матчасть распределяли очень разумно, в уставы и наставления вносили поправки, проверенные войной, очень оперативно. Но вот местами… Всё время вспоминал фразу одного поручика из романа Степанова про русско-японскую войну: «Везде и во все времена основная обязанность любого нормального штаба состоит в том, чтобы создавать путаницу». Это определение было куда понятнее большинству офицеров, чем монументальные рассуждения Триандафилова и его аналитические труды, которые преподавали в Академии. Однако подошло время… Ажиотаж в рубке дисциплинированно утих, и адмирал связался с «летунами».

– Ну давай, Огонёк, слушай мою команду… – произнес в микрофон Бабуев, диктуя цифры координат, в которых сошлись на планшете воздушной обстановки наскоро проведенные линии.

Огонь-1

«Сейчас посмотрим, какой это Сухов…» – внутренне усмехнувшись голосом Верещагина, Румянов отдал РУД. МиГ послушно рванул, одновременно поворачивая и набирая скорость с высотой. Через минуту приемник излучения пискнул, показывая устойчивый сигнал от, скорее всего, «Хокая». «Ладно, вежливость надо соблюдать», – щелкнул он своей РЛС. Кинул штурману: «работать аккуратнее, узким лучом». Ну-ка, посмотрим расклад. С такого ракурса (юго-восток) их явно не ждали…

Кучка отметок на 11 часов, дистанция 120. Но мы мчимся на них со скоростью уже под два Маха и ещё набираем. Да и они не стоят, а идут под 45 градусов на пересечение вправо. Вот уже и пересекли. Штурман аккуратно поворачивает луч правее. Вторая кучка на пределе радиуса, до них за 200 км. Они тоже идут вправо, но перпендикулярно. Хорошая штука этот «Заслон», что ни говори. Фазированную решетку впихнули, кто ещё будет шутить, что, мол, советские микросхемы – самые большие в мире? Еще правее не надо, судя по раскладам, до «Томкэтов» можем и не добить, а они излучение почувствуют. Хотя наверняка радиообмен у них быстрый, и спустя десять секунд все, кто в воздухе, будут знать о русских МиГах.

– Слушай, Огонёк, если что, то ты без глупостей там. Сдохнуть и всё такое, ну ты меня понял? Случись что – мы вас будем вытаскивать сразу, как сами окажемся в списке живых. Водичка тут теплая, встретим хорошо… Если что… – прохрипел по рации адмирал.

Скажет или нет? Румянов сразу понял, что адмирал ему соврал. Нет, «корову», может, и пришлют, но моряк не знал, в каком формате приходит подтверждение на вылет заправщика, и очень мягко обошёл детали. И ведь упрекнуть его не в чем. Он адмирал, и действует как адмирал. Выигрывает сражение, уничтожая как можно больше врагов и сохраняя как можно больше своих жизней. А вот думает он как адмирал или как сволочь – похоже, скоро узнаем. Скажет сейчас, что заправщика не будет, – значит, намекает, что вам один хрен тут крышка, деритесь до конца. Или если не подберет из воды, благо кто уцелеет. Свидетелей, что гражданин соврал, остаться не должно. У Румянова было время подумать. Хотелось вспомнить что-то из патриотичного, но единственное что сейчас из такого пришло на ум: «Велика Россия, а отступать некуда». Но ведь за ними была далеко не Москва. Тысяча километров теплой Атлантики, даже острова Зеленого Мыса и Мадейра были уже за ними, и Европа практически вся тоже принадлежала им. «Эх, домик, ты мой домик. В Жаворонках…» – взгрустнулось.

– Вперед, обезьяны, или вы собираетесь жить вечно? – раздался ехидный голос сидящего сзади штурмана. Судя по всему, это была какая-то цитата. Как сходятся мысли у двух членов экипажа, прошедших столько вместе!

– Кто это сказал?

– Я у Хайнлайна прочитал.

Ну вот, с цитатой американского фантаста и пойдем мочить американцев. Нормально, что. Вполне по-русски. Замполита у них в экипаже не предусмотрено, выговоров никому не светит…

– Игорь, работай наверняка, как понял?

– По-другому не будет, Илюха!

Та сторона

Как же не вовремя всё! Только что эфир взорвался голосами, обсуждающими пуск русских ракет. Только начали выяснять, смогут ли ушедшие к «Медведям» Ф-14 как-то поучаствовать в перехвате «Гранитов». Быстро поняли, что толку будет мало, очень неудачный ракурс. Повернуть на «Граниты» через правое крыло мешает неладный крейсер, а разворачиваться вдогонку через левое… Можно, но… Тут последовал новый доклад. Русские «Фоксхаунды»[35] прут в лоб на правое ударное крыло. Вроде каждое событие само по себе не несло ничего драматичного, и каждое купировалось, средства и силы были. Но вываленные русскими кучей в один момент времени, они качественно вышли на другой уровень.

Не было времени всё осмыслять и переваривать. Время моментально оказалось самым дефицитным ресурсом. Осознание боя стало представлять из себя осознание набора заранее продуманных заготовок. Каждый американский офицер сейчас сосредоточился на своём участке, готовый повернуть все свои силы на вариант действий, указанный командиром.

«Корсары» услышав, что на них надвигается четвёрка русских МиГов, не то чтобы испугались. Морские лётчики – элита вооружённых сил в любой стране. Туда берут самых-самых. Есть море, к нему можно прижиматься. ГСН любой ракеты будет труднее найти цель. Есть контейнеры РЭБ, сейчас начнём кидать облака диполей и ставить помехи. В конце концов, у нас есть пушки, и наш «Корсар» когда-то