Мышь замерла, подняв острый носик, и… посмотрела на меня. Маленькие чёрные бусинки-глаза будто задержались на моём лице. А потом она побежала вверх по ступеням.

Быстро-быстро…

Я проводила её взглядом. И вдруг подумала: а ведь эта лестница ведёт к кабинету Мореллы. И тут же вспыхнула мысль – если смотрительница задумала нечто ужасное, то в её комнатах можно найти доказательства.

Нечто, что убедит остальных.

Заставит их поверить мне.

И времени как раз хватит, чтобы осмотреть её кабинет.

Придержав полы мантии, я кинулась вверх по ступеням.

Лестница была крутой, тёмной. И непривычно пустой.

Ведь обычно по ней туда-сюда сновали послушницы – получали указания от Мореллы и спешили их исполнить. Но сейчас почти все обитатели замка собрались в главном зале – а значит, у меня был шанс незаметно проверить кабинет.

Добежав до верхнего этажа, я схватилась за стену, чтобы отдышаться. На полу мелькнула серая тень. Мышь. Её чёрные глаза-бусины блеснули. А потом зверёк скользнул в щель под тяжёлой дубовой дверью в кабинет Мореллы.

И мне тоже нужно было туда.

Подойдя, я взялась за холодную дверную скобу.

Дёрнула.

Заперто…

Ну, конечно, заперто! А как иначе?

Закусив губу, я оглянулась вокруг. Пошарила над дверью в поисках ключа. В книгах, которые я порой находила в библиотеке, герои часто обнаруживали заветный ключ, просто поискав вокруг. Но это была реальность. И я не нашла ничего, кроме серой пыли.

Отчаяние кольнуло острым холодком.

“А если использовать кровь…” – пробралась в разум мысль.

Но я замотала головой. Плохая идея! К тому же, если Дейвар прав – кровь не сработает. А если сработает… то непонятно, какие потом будут последствия. Мне надо самой с этим справиться. Самой! Но как?

Я снова дёрнула скобу, изо всех сил, упираясь ногой в каменный косяк. Дерево глухо ахнуло, но засов не поддался. Ещё рывок! И ещё. Напрягая каждую мышцу, я рвала дверь, словно хотела вырвать её с корнем. Кровь стучала в висках.

Пожалуйста!

Но, конечно, я не была так сильна, чтобы побороть замок силой.

Рука соскользнула. Я прислонилась лбом к холодному дереву, чувствуя, как силы уходят.

Бесполезно. Глупо. Почему я думала, что…

Щёлк.

Тихий, но отчётливый звук. Как будто механизм замка… провернулся сам.

Затаив дыхание, я снова положила ладонь на скобу. Надавила. Медленно, не веря.

Дверь бесшумно подалась, приоткрывшись на узкую щель. Пахнуло холодным камнем, старой бумагой и… чем-то ещё. Сладковатым, приторным, чуть знакомым. Как засохшая кровь? Или лекарственная настойка?

Чернота внутри кабинета казалась густой, как смола.

Сердце замерло. Шаг вперёд был шагом в неизвестность, возможно, в ловушку. Но песок в часах сыпался. Тия умирала. Обитель была на краю.

Глубоко вдохнув, я переступила порог – будто в воду нырнула.

Холодный, затхлый воздух кабинета Мореллы обволок меня пыльным одеялом. Я замерла на пороге, пытаясь разглядеть что-то в полумраке.

Тусклый вечерний свет пробивался сквозь единственное окно, задёрнутое шторой, вырисовывая контуры мебели – тяжёлый дубовый стол, ломящиеся книгами шкафы, громоздкое кожаное кресло Мореллы и неудобная косая табуретка для посетителей. И всюду… бардак.

Мой взгляд обежал помещение.

Что тут случилось?

Почему кабинет похож на поле боя?

Свитки и книги валялись повсюду – многие разорваны, страницы выдраны и смяты в яростные комья, другие лежали раскрытыми, испещрёнными неистовыми пометками. Флакон с чернилами опрокинут, и чёрная лужица растекалась по столешнице, заливая часть пергаментов.

Мои глаза скользили по корешкам разбросанных книг – некоторые выглядели древними, потрёпанными временем и… не только им. Кожаные переплёты были заляпаны бурыми, засохшими пятнами, напоминавшими кровь. Странные, угловатые письмена, которые я не знала, змеились по обложкам, вызывая ледяное щемление в груди.

Казалось, человек, что устроил здесь погром, в отчаянии искал важный ответ. От которого зависит жизнь. Нашёл ли? …неизвестно.

И тут сквозь гул в собственных ушах я услышала низкое, хриплое рычание. Оно доносилось из-за узкой, неприметной двери, что ютилась за креслом Мореллы.

Я вспомнила, как однажды уже слышала вой из-за этой двери.

И сейчас ощутила, что все ответы кроются там.

Сердце колотилось, как пойманная птица, но ноги понесли меня вперёд. Я перешагивала через разбросанные фолианты, чувствуя, как каждая клеточка тела кричит об опасности. Но сейчас я не могла отступить. Не могла дать себе время на долгие раздумья. Потому что я и так опаздывала!

Время было на исходе.

Дверь скрипнула жалобно, когда я толкнула её плечом. И оказалась открыта.

За ней обнаружилась крутая, узкая лестница, ведущая вверх, в абсолютную тьму. Запах ударил в нос, заставив сглотнуть тошноту – сладковатая вонь гниющего мяса, затхлость, а под ней – едкий, лекарственный дух, смешанный с духом… болезни. Глубокой, неизлечимой.

Прежде чем идти дальше, я сняла со стены у лестницы лампу. Подкрутила в ней кристалл. Голубоватый свет вспыхнул тусклым ореолом. Её давно не заряжали – но лучше так, чем совсем без света.

Выставив лампу перед собой, я начала подниматься, цепляясь второй рукой за холодные, шершавые стены.

Глава 8

Наверху обнаружилось помещение – тонущее во мгле, пахнущее затхлой смертью, скребущей безнадёгой. Мерещилось, что из святой Обители Ньяры я переместилась в заброшенный склеп.

Тишина казалась густой и скользкой, как прогорклое масло. Инстинкт тревожно и настойчиво шептал, что в этой масляной тишине я не одна. Что находиться здесь опасно, а заходить дальше – смертельная глупость.

Но и отступить я не могла.

Застыв на пороге, я качнула лампой. Тусклый свет тенями запрыгал по полу. До дальней стены он не дотягивался, зато выхватил окна, заколоченные грубыми досками. Заляпанное зеркало в углу. И там же небольшой столик, на котором лежали игрушки.

Потрёпанная тряпичная кукла с одним стеклянным глазом. Деревянная лошадка на колёсиках. И маленькая проволочная корона с погнутыми уголками. На стуле висели платья – но не для взрослого. Для ребёнка. С воланчиками, как у принцессы. С розовыми ленточками. У ножки стула на полу лежали две стопки детских книжек: “Сказки о животных, что стали людьми”, “Путешествие по стране любви”. Одна из верхних обложек была подрана, будто по ней ударила когтистая лапа.

Свет дрогнул – это моя рука устала держать лампу. Пошарив вокруг глазами, я разглядела чуть впереди в комнате настенный крюк. Осторожно подошла, повесила на него лампу. Снова прислушалась… Тишина стояла абсолютная. Мрак был неподвижен. Такой бывает в колодце, если заглянуть в него поздней ночью.

“Не может быть, чтобы тут никого не было”, – мелькнула пугливая мысль. И будто в ответ на это мне померещилось