плакатах о здоровье, призывающих бросить курить или проверить холестерин. Теперь эти улыбки выглядели как гримасы мертвецов.

«Холестерин, — подумалось мне. — Сейчас это меньшее из нынешних забот».

Под ногами валялись не только бумаги. Мы прошли мимо каталки, на которой так и осталось лежать тело, накрытое простыней. Оно вмёрзло в металл, и простыня, припорошенная инеем, пошла ледяной коркой. В районе головы, застарелое бурое пятно.

— Эй, босс, — прошептал Таккер.

Голос рестлера гулко отдавался в узком пространстве.

— Мне не нравится это место. Слишком узко. Если что-то попрёт, нам негде будет развернуться. Я, знаешь ли, парень габаритный, мне для манёвра место нужно.

— Просто иди и прикрывай спину, Таккер, — бросил я, не оборачиваясь. — И не топай так. Ты идёшь, как медведь на ярмарке.

— Я и есть медведь, — слегка обиженно пробурчал он, но шаги его стали чуть тише. — Медведь, которому очень не хочется становиться чьим-то обедом.

Я посветил в одну из палат. Пустые койки. На тумбочке, стакан с замерзшей водой и вставной челюстью на дне. Я быстро отвёл луч.

— Мы почти у цели, — объявила Салли. — План у меня в голове. Педиатрия, потом поворот налево.

Майерс шла впереди, светила фонарём на стены, где местами виднелись бурые потёки, похожие на отпечатки от ладоней. У одной двери висела табличка «Pediatrics», детское отделение. Я мельком глянул внутрь, и пожалел. Кроватки, перевёрнутые игрушки, а на стене, рисунок солнца и домика. Почти всё покрыто пылью и инеем.

— Проклятье, — выдохнула Салли. — Здесь дети были. — Господи ты мой!

На полу валялась почерневшая от времени и мороза мумия, явно бывшая когда-то ребёнком. Годик, или два от силы. Превратился он или нет в зомби, было не ясно. По крайней мере, никаких внешних следов уничтожения.

— Я… Я просто смотреть на такое не могу.

— Давай без этого, — буркнул Стив. — Не хватало, чтобы ты сейчас расчувствовалась.

Салли резко развернулась к Таккеру. Луч её фонаря ударил ему в лицо, заставив зажмуриться.

— Расчувствовалась, Таккер? — прошипела она, и в её голосе зазвенел металл. — У меня был сын. Семь лет. Он любил такие вот домики.

Она мотнула головой в сторону рисунка.

— Он умер от сраного укуса у меня на руках, потому что мы не смогли бежать достаточно быстро. Так что да, я, б**дь, расчувствовалась. А теперь заткнись и иди.

Таккер, обычно не лезущий за словом в карман, на секунду растерялся. Он моргнул, опустил глаза.

— Ладно, Салли. Я… понял. Прости.

Я положил руку Майерс на плечо.

— Салли, дыши. Мы здесь не из-за них. Мы здесь из-за лекарств. Помни об этом.

Она глубоко, судорожно вздохнула, выдыхая облачко пара.

— Я помню.

Она ничего не ответила Таккеру, просто опустила фонарь ниже и пошла дальше. Но я заметил, как она остановилась у двери и её рука на мгновение задержалась на табличке, где был нарисован улыбающийся жираф. Потом она сжала кулак и шагнула в темноту.

В следующем коридоре мы услышали звук, тихое, влажное шлёпанье, как будто кто-то шаркал ногами. Я поднял «Бенелли», Стив, дробовик. Из-за угла вышел один, худой, в некогда белом халате, с распоротым животом. Глаза мутные, почерневшие губы в крови.

— Стреляй, — тихо скомандовал я.

Выстрел прогремел коротко, сухо. Дробь ударила в грудь, зомби отлетел к стене, соскользнул по ней, оставив бурый след.

— Минус один, — произнёс Стив.

— В голову, большой ты дурак, надо стрелять! — воскликнула Салли, приканчивая мертвяка.

Таккер недовольно сплюнул.

— Да ладно тебе, принцесса! Он упал? Упал. А добить — это уже неспортивно.

— «Неспортивно»? — перезарядила карабин Салли.

Пальцы двигались резко и зло.

— Мы не на твоём дурацком ринге, Таккер! Это не шоу! Ты тратишь дробь на то, чтобы повалить его, а я трачу патрон, чтобы он не откусил тебе хер, пока ты празднуешь победу.

— Эй, я не праздновал! — запротестовал он. — Я готовил коронный…

— Заткнулись оба! — рявкнул я. — Таккер, она права. Один выстрел — одна голова. Мы не можем позволить себе роскошь тратить по два заряда на каждого урода. Патроны на деревьях не растут. Салли, следи за сектором, а не за его воспитанием.

Подумав, потом добавил:

— Не расслабляемся.

— Да куда уж тут… — пробурчал Таккер, почёсывая бороду. — С одной стороны, зомби, с другой, Майерс. Не знаю, кто из вас страшнее.

Салли лишь фыркнула, но луч её фонаря стал двигаться ровнее, сканируя коридор перед нами. И на этот раз дальше было тихо. Мы шли медленно, шаг за шагом, прижимаясь ближе к стенам. Где-то впереди мелькнул свет, отражение от стекла, наверное, от аптечного шкафа.

Левое крыло начиналось за двойными дверями с табличкой «Pharmacy & Storage». Я толкнул створку. Она открылась со скрипом.

— Готовы? — спросил я.

— Всегда, — отозвался Стив, перехватывая дробовик.

Мы вошли. Если в коридоре был морг, то здесь была скотобойня. Запах был не просто тяжёлым. Он был физически ощутимым. Смесь формальдегида, пролитого этанола, меди и той самой тошнотворной, сладковатой вони, которая бывает только там, где плоть бросили гнить.

Я включил фонарь на полную мощность. Помещение оказалось огромным, как небольшой склад. Когда-то здесь были стерильные белые полы и яркие лампы. Теперь всё было залито тёмным, почти чёрным киселём. Засохшая кровь смешалась с размокшими от протечек с потолка коробками, превратив пол в липкую, хлюпающую кашу.

— Мать твою… — вошёл следом Таккер и чуть не поскользнулся. — Здесь что, взорвали кого-то?

— Или резали, — тихо ответил я.

На полу мусор, обрывки одежды и, самое жуткое, фрагменты тел. Это не было похоже на следы битвы. Это было похоже на… кухню.

— Дэн, смотри, — посветила на стену Салли.

Там, где когда-то висели инструкции, теперь были пятна, словно кто-то вытирал о стену окровавленные руки. А на полу, у перевёрнутого стола, валялся большой пожарный топор, весь в бурых пятнах и прилипших волосах. Неподалёку, почерневшая человеческая кисть и часть ухо.

— Вот тебе и больничка, — процедил Стив, поддевая ботинком кусок халата.

— Смотри под ноги, здоровяк, — посоветовала Салли.

— Да поздно уже, — буркнул он.

Я двинулся вдоль стены, стараясь не наступать на самое жуткое. Мой взгляд упал на стол для вскрытия, который, чёрт возьми, непонятно что делал в аптечном блоке. На