— Я все-таки думаю, что это человек.

— Да брось, у него спина как у зверя! И морда…

— Я видел такие фото в журнале. При болезни… Когда мышцы перестраиваются. Гипертрофия. Это не мутация. Это адаптация.

— Ну не знаю… По крайней мере, раньше ничего подобного не видел.

— Я тоже.

— Будем надеяться, что это единственный экземпляр, кем бы оно не являлось, зверем или человеком. Потому что двигалось довольно быстро, а на вид вроде дохляк.

— А медведя помнишь, который забрался к нам в город пару месяцев назад? Он тоже двигался быстро, хотя был мёртв.

— Помню. Но он не был похож на эту тварину.

— Знаешь, что я подумал?

— Что.

— Может, это действительно адаптация? Какая-нибудь вторая фаза вируса. И теперь они могут двигаться зимой, в морозы?

— Не знаю. Надеюсь, что нет.

Салли присела на корточки, глядя на труп Тайсона.

— Он даже не успел… — прошептала она. — Мы ему обещали, что всё будет нормально.

Я молчал. Что тут скажешь?

Минуту никто не говорил. Только выл сигнал мёртвой машины. Я протянул руку и оттолкнул тело Тайсона от руля. Сигнал затих.

— Он мёртв, — прошептала Салли с побелевшим лицом, глядя на парня. — Дэн, он…

— Я знаю, — оборвал я её. — Не раскисать. Не сейчас. Таккер, ты как?

— Как… дерьмо, — прохрипел рестлер. — Но… но я видел, как ты… ты ей башку снёс. Круто.

Я обошёл наш внедорожник. Ноги дрожали, но я заставил себя идти.

— Салли, прикрой меня. Если та тварь… или её друзья…

— Поняла, , кивнула она, вытирая слёзы и кровь с лица.

Майерс поднялась на ноги, берясь за оружие.

Я подошёл к пикапу мародёров. Вонь стояла невыносимая. Кровь, потроха и что-то ещё, от твари. В кузове, среди гильз, я нашёл то, что искал.

Не просто ящики. Три автомата АКМ, почти новые. Десяток рожков к ним, туго набитых. Два ящика патронов россыпью. Несколько гранат.

— Вот суки, — пробормотал я. — Они не просто мародёрили. Они, быть может, готовились к войне.

Я нашёл большой брезентовый рюкзак. Внутри, банки с тушёнкой, фасолью, галеты, несколько фляг с чистой водой. А на самом дне, в металлическом кейсе, аптечка. Настоящая, армейская. Я открыл её. Ампулы с морфином, предворительно набранные в одноразовые шприцы, жгуты, пакеты с физраствором, хирургические иглы, шовный материал и, да, антибиотики в ампулах.

— Есть немного удачи и в этом аду, — пробормотал я, собирая трофеи.

— Отыскал что-то полезное? — спросила Салли.

— Да. Лекарства. Настоящие.

— Отлично. Хоть не зря всё это, — сказала она глухо.

Я вернулся к «Саббурбану».

— Салли, помоги мне с Таккером.

Мы вдвоём, кряхтя, помогли переместиться рестлеру на заднее сиденье. Он стонал, но не жаловался.

— Поедешь сзади, — приказал я. — Салли возле меня. Я за руль.

— Дэн… — схватил меня здоровой рукой за куртку Таккер. — Эта… эта тварь… она же… она же…

— Она мертва, Таккер. Я снёс ей башку.

— А… а Тайсон?

Я посмотрел на тело водителя. Оно было… изуродовано. Тварь, когда вырвала руку, забрала с собой половину его лица.

— Салли, держи аптечку.

Я передал ей кейс.

— Вколи ему морфин, который я дал. Потом обработай рану и зашей. Там есть всё.

Она молча взяла.

Я подошёл к водительской двери. Вытащить тело Тайсона было бы слишком долго. И… я не хотел его трогать. Я просто отпихнул его, вытащив на улицу. Кровь и ошмётки мозга были на приборной панели. Брезгливо вытер руку о штаны.

Пришлось потратить ещё добрых тридцать минут, пока я кое-как слегка привёл машину в порядок, а Салли занималась рестлером. После, повернул ключ. Двигатель рыкнул, словно ничего не случилось.

— Ну что, — сказал я, глядя на зеркала. — Едем.

— А Тайсон? — глухо спросила Салли с соседнего сиденья.

— Он не едет с нами.

Я включил заднюю передачу и нажал на газ. «Саббурбан» дёрнулся, выезжая из кровавой каши. Мы объехали трупы, оставив позади дымящийся пикап и обезглавленное тело странного чудовища.

В зеркале я видел, как его рука чуть шевельнулась. Или мне показалось. Скорее всего, показалось. От нервов.

Глава 5

5.

Машина ехала сквозь снег, тяжело пробираясь по пустой дороге. Дворники лениво метали белую кашу с лобового стекла, а за окнами клубились серые тени, обледенелые деревья, покосившиеся столбы, обрывки вывесок.

Мы с Салли молчали. Каждое потрескивание кузова, каждый вздох двигателя звучали в этой тишине как гром.

На заднем сиденье лежал Таккер. Он бредил, тихо шептал что-то, будто разговаривал с кем-то, кого давно уже нет. Слова были несвязны: имена, обрывки фраз, вздохи. Иногда он произносил «Энни»… иногда, «папа».

— …рефери, нет… — бормотал он, дёргая здоровой рукой. — не засчитывай, он… он держит канат… Энни, забери детей с первого ряда… Папа, я не… я не хотел, я просто… просто…

Его тело изогнулось. Он захрипел, пытаясь перевернуться, но раненое плечо не давало.

— Ш-ш-ш, Стив, тише, — гладила его по спутанным волосам Салли, говоря ласковым материнским голосом. — Всё хорошо, здоровяк. Ты спишь. Это просто сон.

-…холодно, — прошептал он. — Почему… здесь… так холодно? Я не… я не чувствую ног…

Салли продолжала держать его за руку, шептала что-то успокаивающее, но он не слышал. Глаза блуждали под веками, губы шевелились.

Я сидел за рулём, уставившись на дорогу. Колёса оставляли две полосы на белом полотне. Пейзаж был одинаковым. Снег, замёрзшая трава, серое небо.

Салли нарушила тишину первой.

— Ты не должен был его так оставлять, — сказала она тихо, но с нажимом.

Я не ответил. Только сильнее сжал руль.

Раньше, ещё несколько дней назад, я бы вспыхнул. Сказанул бы резко, с матерком. А сейчас, ничего. Пустота. Жуткая усталость. Эта поездка чертовски вымотала.

— Нужно было его хотя бы похоронить, — продолжила она.

— Где? — наконец выдохнул я, не отрывая взгляда от дороги. — В мёрзлой земле? Мы бы там провозились сутки, может, больше. Кто бы копал, ты? Или Стив с дырой в плече? Нет же. Делал бы я.

— Но всё равно… — начала она, но голос её стих.

Салли отвернулась к окну. Её профиль отражался в стекле, уставший, бледный. Сколько дней мы в пути? Я уже перестал