— Представил.

— В этом примере галактика — это вся планета, а мы, цивилизации из разных концов галактики, дети. Наши совокупные знания о галактике не покроют и доли процента всего пространства!

— Вы говорите о ясном и смутном пространстве, Женевьева, — кивнул я. — Если считать, что пропавший шаттл не уничтожен, а просто куда-то переместился, то он где-то в смутном пространстве.

— Если вообще не в другой галактике, — проговорила она, отведя взгляд. — Но нет, это потребовало бы столько энергии, что наше солнце бы погасло.

— Вы предлагаете заняться поисками мне? Сразу скажу — нет, спасибо, у меня иные планы.

— Дослушайте, — поморщилась она. — Сначала о том, что произошло с шаттлом и вашим лайнером. В момент гиперпрыжка шаттла к Сидусу, как это обычно происходит, две точки в галактике соединились тоннелем в гиперпространстве. Разум уловил присутствие рода своего первого, то есть ваше, Картер, и предпочел перетащить к себе лайнер. Шаттл при этом отправился в неизвестность, потому что должен был куда-то деться, такова природа гипердвигателя, но не мог отправиться по тем же координатам, что и лайнер, сработало известное всем астрофизикам Ограничение Хутана, гласящее, что любые конечные координаты для гиперпрыжка действительны лишь однажды. То ли Предтечи заложили это в свои гипердвигатели, то ли мироздание в целом так работает.

Я впервые слышал о таком правиле, но Кодекс подтвердил и дополнил услышанное. Стало понятно, почему гиперпрыжки к Сидусу происходят все дальше от станции.

— Таким образом, Картер, именно вы, пусть и неумышленно, виновны в том, что сотни великих представителей цивилизации хомо пропали.

— Постойте…

— Граждане с высочайшим рейтингом, великие ученые, творцы, исследователи, инженеры, технологи, лучшие представители своих профессий — великие, Картер.

— Как так получилось? И почему я впервые об этом слышу?

— Может быть, потому, что они не звезды шоу-бизнеса и не знаменитости? — Женевьева хмыкнула. — Это была секретная миссия. Правительство спонсировало этот полет на Сидус для граждан высокой категории, вошедших в пожилой возраст или неизлечимо больных. Планировалось, что каждый из них будет исцелен, а также получит все доступные модификации, которые помогут им в дальнейшей работе. Финансировалось все из личного фонда президента Шеппарда, но, чтобы избежать возможных инсинуаций, все равно держалось в секрете.

— Люди взвыли бы, услышав, что с их налогов вылечат не их?

— Вот именно, — выпив виски, выдохнула Женевьева. — Плевать они хотели на заслуги великих. Каждый второй задал бы вопрос: а почему не я? Почему не он? С какой стати Шеппард решает, кому жить, а кому нет? Потребовали бы провести выборы и даже не вспомнили бы, что миссия оплачена не налогоплательщиками.

— О, наши люди бы навыбирали, — усмехнулся я. — Задачу понял, важностью проникся, но все еще не представляю, чем могу помочь.

— Что вы слышали о детекторах разума, Картер?

— Ничего, — удивленно ответил я, сделав мысленный запрос к Кодексу.

— Естественно. В Кодексе нет неподтвержденных данных. Зато они есть в Институте. Мы собираем всю информацию, которая может представлять интерес для человечества. Детекторы разума позволяют удаленно сканировать отдаленные сегменты галактики, причем настройки отсекают лишнее, и в результате можно найти, скажем, только белково-углеродную разумную жизнь и рассчитать ее биомассу.

— Все равно что микроба искать с фонариком в пустыне ночью. Галактика, сами говорили, бескрайняя. Да и где взять этот детектор разума? Откуда у вас информация о нем?

— Вот здесь без тебя не обойтись. — Она перешла на ты. — У нас есть информация о планете, на которой наш скаут обнаружил следы присутствия Предтеч. Связь с ним прервана, но для нас это скорее плюс — признаки, свидетельствующие, что на планете может быть артефакт Предтеч.

Женевьева замолчала, позволив обдумать ее слова. Я же сразу понял, чего она хочет и почему, а думал о другом — не просто так Лекса задержалась. Похоже, она писала рапорт обо всем, что со мной произошло, и выдала свои выводы: артефакты Предтеч выдают знания тем могущественнее, чем выше статус того, кто их получает.

— Думаете, вида своего первый может заказывать нужные технологии? — спросил я.

— С большой вероятностью это так, — ответила Женевьева. — Сам посуди, Картер. На Агони все твои мысли были о том, как добраться до пропавших друзей. Возможно, артефакт уловил это и предоставил технологию перемещения. Как там было? Сгибатель пространства?

— Да. Кстати, а как там дела с работягами Цереры?

— Все еще проходят инициацию. Приветствующие вешаются, не справляясь с потоком, Верховный совет только закончил совещание, решая, что делать…

Я дал себе по лбу — вот же я идиот! Естественно, что кур’лыка Анака Чекби не было в лавке, — он ведь член Верховного совета! По той же причине и хитам Тиан, отправившийся шпионить, вряд ли что-то вынюхал. Да уж, чем ты глупее, тем жить проще. По крайней мере, раньше я не заморачивался, осознав, что совершил глупость.

— … и принял решение о строительстве нового жилого кластера хомо, — хладнокровно закончила мысль Женевьева, не обращая внимания на мой жест. — В целом твой поступок перетащить Цереру к Сидусу, хотя и крайне безрассуден, принесет человечеству больше пользы, чем вреда. Да, мы потеряли крупный планетоид, колонию с выстроенной инфраструктурой, ресурсы, но…

— … колоссально повысили присутствие хомо на Сидусе, — перебил я. — Тридцать две с половиной тысячи отчаявшихся людей, которым я подарил второй шанс.

— Боюсь, лишь малая часть из них воспользуется им, — с грустью ответила Женевьева. — Но такова человеческая природа и результат миллионов лет эволюции. Если можно сберечь энергию, мы будем ее беречь. То есть лениться, довольствуясь тем, что есть. — Она встрепенулась, открыла рот, но промолчала, а потом все же выдала заговорщицким шепотом: — Есть версия, что люди, что не покидают свои личные комнаты, со временем исчезают. Случались истории, когда человек, месяцами торчавший там, переставал открывать двери и вообще откликаться на звонки знакомых. А потом дверь в его комнату и вовсе исчезала! Говорят, их пожрал Сидус. Ну, или отправил их тела на синтез еды для остальных!

— Прямо как в той детской сказке про Остров дураков, — вздрогнул я. — Там всего было вволю, не жизнь, а сказка — ешь, пей, веселись! Вот только от такого образа жизни люди превращались в овец.

— Вот и я думаю, что это просто страшилка,