— Ты так спокойно говоришь, будто тебе всё равно. А если они выкатят отчёт без нас?

— Не выкатывают, — произнёс Демьян и сделал глоток кофе. Горячее обожгло язык. — Они боятся ответственность брать.

— Да они-то боятся, а комитет — нет! — Рэй сжал кулаки, перчатки скрипнули. — Ты видел, что вчера в письме написали? Если будет ещё одна задержка — они поднимут вопрос о смене руководителя! И знаешь, кого заменят? Точно не меня.

— Рэй, — устало сказал Демьян, — я знаю, что они написали.

— Ну так почему ты… почему ты такой спокойный?! — голос ассистента почти сорвался. — Ты… ты хоть понимаешь, что если тебя снимут, нас всех перекинут на другие проекты? Всё развалится!

«Они боятся потерять место. А я боюсь потерять смысл».

— Я не спокоен, — тихо сказал он. — Просто мне нужно думать головой, а не бегать кругами.

— Да я не бегаю! — возмутился Рэй. — Я пытаюсь… ну… пытаюсь, чтоб всё шло нормально!

— Нормально, — повторил Демьян и криво усмехнулся. — Здесь никогда ничего нормально не идёт.

Рэймонд шумно выдохнул, затем шагнул ближе и указал на окно.

— Слушай… я не знаю, как ты это выдерживаешь. Реально. Вон, посмотри. Они там сейчас стоят, как на экзамене. Все ждут тебя. И все думают, что ты сейчас придёшь и скажешь что делать. А ты… — он запнулся. — А ты тут стоишь, пьёшь кофе, как будто… как будто всё под контролем.

— Это единственное, что я могу контролировать, — ответил Демьян. Он снова посмотрел на сад за стеклом. Искусственные растения, ровные линии дорожек, белый свет сверху, словно из операционной. — Всё остальное… сомнительно.

— Ну ты хоть скажи им что-нибудь, — попросил Рэй. — Они же сейчас там переругаются. Я слышу, как Хоэншер орёт на стажёров.

— Мне надо две минуты, — повторил Демьян. — И я приду.

— Ты уверен?

— Уверен.

Рэй постоял ещё секунду, словно пытаясь что-то понять в лице Демьяна, но визор мешал.

— Ладно, — сказал он. — Но если ты не придёшь через две минуты — они сами сюда заявятся.

— Приду.

Рэймонд исчез так же быстро, как появился. Дверь плавно скользнула за ним, и зона отдыха снова погрузилась в ровный, глуховатый гул вентиляции. Пространство будто выдохнуло — стены, пол, мебель обрели прежнюю инертность, как если бы само помещение терпеливо ждало, пока его снова начнут игнорировать.

Демьян не обернулся. Он поставил стакан на стол с мягким стуком — небрежно, но точно, как всё, что он делал в последние часы. Уперся ладонями в край стойки. Сквозь тонкую, влажную ткань поддевки чувствовался металл — холодный, с царапинами. Он наклонился чуть вперёд, глядя вниз. На пальцы. Они были сухими, с потемневшими складками у ногтей, с лёгкими ожогами от антисептиков. Каждое движение в них — словно через ржавый механизм.

«Ещё один штамм. Ещё одна мутация. Ещё один отчёт».

Он не моргал, пока формулировка не собралась в голове полностью.

«И всё это — чтобы кто-то, кто даже не знает, где мы находимся, вышел перед экранами и заявил, что всё под контролем».

Голос внутри был не злой, не саркастичный — просто уставший. Пустой. Как график без данных. Он медленно поднял голову.

За стеклом, в центральной зоне, вращалась модель вируса. Серо-голубая, с псевдоподвижными шипами, как корона, медленно вращалась в голографической проекции. Плавно, даже красиво. Казалось, она двигалась в каком-то своём ритме — независимом от времени, давления, тревоги.

«А вирус хотя бы честный. Он не врёт. Он не делает вид, что у него есть план. Он просто живёт. Делится. Меняется».

Щелчок таймера нарушил тишину — короткий, машинный, точно в такт секундомеру. Следующая минута. Ещё одна из тысячи.

Демьян взял стакан. Осталось немного, на донышке. Он выпил одним движением, скривился — жидкость была уже чуть тёплой, чуть горькой, как отстоявшаяся реальность. Поставил пустой стакан обратно и тихо сказал.

— Ладно. Пошли.

Он снова натянул перчатки — они хрустнули, как свежий пластик — и шагнул к выходу, возвращаясь туда, где его уже ждали, переговаривались, спорили и требовали ответов, которых у него пока не было.

Демьян вернулся в рабочую зону — дверь шлюза закрылась за ним тяжёлым шлепком, и воздух сразу стал гуще, насыщеннее запахом антисептика. Ассистенты уже выстраивались у терминала: трое, все в одинаковых костюмах, только по движениям можно было понять, кто нервничает, а кто пытается выглядеть уверенным.

Первым заговорил высокий ассистент с биркой «Шэн».

— Доктор Ларин, мы… мы уже загрузили новые образцы. Секвенирование почти готово. Но… — он запнулся, переглянувшись с коллегами.

— Говорите полностью, — коротко бросил Демьян, не поднимая глаз от панели. — У нас нет времени на “но”.

— Комитет требует предварительный отчёт к вечеру, — выдохнул Шэн так, будто признался в преступлении.

— Требовать они могут что угодно, — сказал Демьян. — Мы даём отчёт, когда данные готовы. Не раньше.

Ассистенты переглянулись — тот, что справа, латвиец Марис, нервно переступил с ноги на ногу.

— Но они… ну… они сказали, что если задержка повторится, то… — Марис замолчал.

— Я в курсе, — тихо произнёс Демьян. — Дальше.

В этот момент в барокамеру загудела новая загрузка — двери мягко раздвинулись, и ещё один ассистент, Куан, внёс контейнеры с пробирками. Он говорил быстрее остальных, как будто боялся, что его не дослушают.

— Доктор Ларин, мы проверили тот участок, о котором вы говорили. Мутация в гене E подтверждается. Но модель показывает… ну… она вообще странно себя ведёт. Мы думали, может, это баг. Или ошибка загрузки. Или…

— Покажите, — перебил Демьян.

Куан вывел модель на боковой экран — красные маркеры вспыхнули по спирали цепи.

— Вот. Смотрите. Она повторяется пять раз подряд. Я вообще впервые такое вижу. Обычно мутация один раз — ну или два, если нестабильность. А это… это будто кто-то специально…

— Не надо “специально”, — резко сказал Демьян. — Вирус не делает специально. Он делает так, как ему выгодно биологически.

— Да мы понимаем, — быстро ответил Куан. — Я просто пытаюсь объяснить логику. Оно выглядит прямо… повторяющимся.

— Логика простая: адаптация, — сказал Демьян. — Высокая скорость передачи — высокая цена ошибок. Мутации накапливаются. Всё.

Марис поднял руку, как школьник.

— Доктор Ларин… можно вопрос?

— Можно.

—