нет, Каэлис Арно не заставил себя ждать — он уже был там, и сегодня выглядел особенно хорошо.

Солнечные блики играли на его светлых волосах, среди которых прятались чуть более тёмные пряди. Лёгкий ветер колыхал складки дорогого камзола, подчёркивая прямую осанку и узкие бёдра. В каждом его движении чувствовалась спокойная уверенность хищника, знающего собственную силу.

Однако яркие глаза, полные сосредоточенности, не оставляли сомнений — он был отнюдь не спокоен.

— Леди Валаре, — он протянул руку, поднял мою, всё ещё в перчатке, и поцеловал тыльную сторону ладони, пока я стояла в реверансе. — Вы восхитительно выглядите.

Ноздри его носа едва заметно дрогнули — возможно, он уловил запах барона Рено Эсклара, который совсем недавно сделал то же самое.

При наблюдающих он не позволял себе ни малейшей фамильярности, хотя, оставаясь наедине, давно уже обращался ко мне по имени и на «ты». По удивлённым взглядам присутствующих я поняла, что что-то изменилось. Его Высочество тоже выглядел так, словно ожидал от меня чего-то.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — я поняла, что до сих пор ничего не произнесла, слишком погружённая в свои мысли и глядя вперёд, не замечая ничего вокруг.

На самом деле я просто ждала момента, когда мы окажемся достаточно далеко от наблюдающих, чтобы говорить свободно. В голове я прокручивала возможные начала разговора, понимая, насколько трудным он может стать, если Каэлис Арно решит, что я пытаюсь настроить его против Барбары, которую он выбрал в королевы.

— Вы растеряны сегодня, — произнёс он, пронзая меня острым взглядом, пока я держала его под руку, и мужчина вёл меня, судя по всему, к тому самому пруду, где совсем недавно встречался с Барбарой.

— Мне нужно поговорить с вами, — сказала я, когда мы оказались на небольшом расстоянии от остальных, и, подняв глаза, почти утонула в глубине его ярких зелёно-жёлтых глаз.

Его взгляд горел нетерпением, волнением, решимостью. А теперь, после моих слов, в нём появилась и подозрительность.

— Мне тоже нужно поговорить с вами, леди Валаре, — судя по всему, остальные всё ещё нас слышали, но это не продлится долго.

О чём?

О том, что я нападаю на Барбару? Что она вообще ему сказала прямо перед их поцелуем?

Всю дорогу к пруду я оставалась растерянной, временами даже не улавливая смысл его слов, и он это замечал. Рука, лежавшая поверх моей ладони, всё сильнее нагревалась, становилась тяжелее, а сам он рядом окаменел, храня напряжённое молчание.

— Как прошло твоё свидание с бароном Эскларом? — неожиданно спросил он, когда мы подошли к пруду, а затем свернул влево, на узкую каменную дорожку между густых кустов. — Здесь нас никто не услышит и не увидит.

Я оглянулась и поняла, что наблюдающие действительно остались где-то позади. Хотя они всё ещё были обращены в нашу сторону, их взгляды будто бы проходили мимо, не задерживаясь на нас.

Неужели здесь использовали ритуал для отвода глаз?! На природе?!

Это требовало бы колоссального магического резерва, особенно если учесть, что подобных свиданий было пятнадцать. Понадобилось бы несколько смен ритуалистов всего за три-четыре дня.

Пора!

— Вы об этом хотели поговорить? — спросила я прямо, делая глубокий вдох.

Он сузил глаза когда я ушла от ответа.

— Нет. И, честно говоря, твой ответ никак не изменит того, о чём я хотел с тобой поговорить. Просто... не сдержал любопытства, — произнёс он достаточно жёстко. — О чём ты хотела поговорить со мной, Миолина? Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне на "ты" и по имени.

Мою руку он не отпустил, несмотря на то что нас никто не видел. С удивительным упорством он продолжал вести меня куда-то дальше. Деревья вокруг становились всё выше, кустарники — гуще, и я уже давно не видела наших наблюдателей. Наверное, им казалось, будто мы всё ещё стоим где-то там, между деревьев.

Наконец мы добрались до места назначения — огромного, раскидистого дерева, чьи мощные ветви почти касались земли, образуя плотную тень. Листва шумела под порывами осеннего ветра, а у самого подножия дерева раскинулся ковёр из сотен, тысяч васильков.

Там, среди зарослей, скрывалась скамейка, к которой и подвёл меня Каэлис Арно.

— Я спал на этой скамейке почти трое суток, пока меня не нашли, перед отправкой в Иштавар. До последнего не верил, что родители могут отослать меня на столько лет, — хмыкнул он, проводя рукой по едва заметной резьбе на дереве.

Он оставил эту резьбу, когда был совсем мальчишкой?

— Ты хотела поговорить, — напомнил он, полностью разворачиваясь ко мне так, что наши колени касались друг друга.

Интимность этого момента буквально звенела в воздухе, хотя между нами случались и куда более… близкие прикосновения. Его феромон казался острым, невыносимым, совершенно не соответствующим размеренности и спокойствию происходящего.

— Помните, вы говорили мне, что я могу попросить о чём угодно, в пределах разумного? — спросила я, не позволяя себе ни моргнуть, ни отвести взгляд.

— Ты, Миолина. Обратись ко мне по имени, — и вновь уже знакомый, приказной тон.

— Помнишь… ты говорил мне, что я могу просить о чём угодно, в пределах разумного? — я не стала спорить, отчаянно желая выговориться — и о своей просьбе, и о Барбаре, и будь что будет.

Ожидание оказалось мучительнее самого разговора.

— Всё, что угодно, — повторил он твёрдо. Его тело напряглось, но в глазах зажглась отчаянная надежда.

Что он ожидал услышать?

— Вы... — я заметила, что он уже готов перебить меня, и сразу исправилась, не желая терять ни мгновения и не желая, чтобы между нами остались недомолвки. — Ты сказал, что не можешь менять законы... пока. Но когда сможешь, после своей свадьбы, я хочу, чтобы ты изменил их. Так, чтобы другие члены семьи могли претендовать на главенство рода, если действующий глава не справляется или вредит дому.

Моя грудь тяжело поднималась с каждым вдохом. Я волновалась, осознавая, что в этот миг, возможно, решается не только моя судьба, но и судьба многих, кто застрял под властью тех, кто тянет весь род вниз.

— Ты точно этого хочешь? Ты можешь попросить что угодно, Миолина. Что угодно, — повторил он, и тщательно скрываемая надежда слабо угасала в его глазах, а руки на коленях сжались в кулаки.

Я решительно кивнула.

— Да, я записала некоторые идеи и ограничения, хотя верю, что вы... ты и так примешь справедливый закон. Ты знаешь об этом куда больше меня.

Он слушал внимательно, но я видела что это было совсем не то, что он надеялся услышать. Думал ли он, что я попрошу у него разрешения остаться во дворце?

— Хорошо, а теперь