Я поймала неожиданно острый взгляд одной из придворных дам, наблюдавших за нами, и поняла, что пора переходить к делу. Моё свидание с Его Высочеством должно было состояться сразу после свидания Барбары.

— Ваша Милость…

— Не отвечайте мне «нет», леди Валаре! Не сейчас! — я даже растерялась от такого напора.

Он взял меня за руку, заключив её между своих горячих ладоней в жесте, напоминающем защиту, и это слишком сильно напомнило мне о Каэлисе.

— Хотя бы подумайте. Я знаю, что у вас сейчас куда более широкий выбор, но я искренне сожалею о том, что произошло, и отдал бы всё, чтобы вернуться в тот момент, когда Леонард начал ухаживать за вами из-за спора… чтобы успеть рассказать вам правду.

— Разве вы сами ухаживали за мной не по той же причине?

Он, вообще-то, тоже участвовал. Как и многие другие мужчины. Мне было любопытно, сколько из них начали ухаживать лишь потому, что заключили на меня пари.

— Леди Валаре, — он решительно поднял голову. — Вы должны понимать, что спор возник не случайно. Вы были интересны стольким мужчинам, и ни на кого не обращали внимания. Все, кто участвовали, уже были увлечены вами, сходили с ума от вашей недосягаемости и холодности. Никто не ожидал, что всё обернётся так… грязно.

— Конечно. Вы просто надеялись обсуждать эти подробности друг с другом, а не выносить их на суд всего высшего света. Ваша Милость, мне всё это неинтересно, — отрезала я, вырывая руку. — Я верю, что брак возможен только при взаимном уважении и заботе, а ваше участие в споре, как и участие других, о которых я, к сожалению, не знаю, говорит об отсутствии и того, и другого. Поэтому я говорю вам «нет».

Мой голос звучал твёрдо, не оставляя места сомнениям.

— Моё мнение не изменится ни через год, ни через пять. Я никогда не буду с человеком, который спорил на меня, как и с тем, кто переменил отношение ко мне лишь после того, как я обрела зверя и вернула себе репутацию. Не тратьте время на разговоры с моим братом. Даже если он прикажет — я не соглашусь.

Я поднялась, показывая, что время формальных ухаживаний подошло к концу.

— На самом деле, я надеялась поговорить с вами о другом, но пойму, если ваше предложение помощи имело цену и вы передумали.

Сердце билось быстро, но я не позволяла себе показать ни капли сомнения.

— Не так я представлял этот разговор, — барон Эсклар впервые отвёл взгляд, явно раздосадованный тем, как всё вышло. — Но нет. Когда я предлагал помощь, я делал это бескорыстно. У этой помощи нет цены.

Я молчала, надеясь, что он продолжит, не желая просить.

— Профессор Роувиль, хорошо вам знакомый, уже четыре года пытается получить финансирование для одного из своих исследовательских проектов. Академия южного Домариэля стала второй стороной, согласившейся на сотрудничество. Именно они решили профинансировать исследования нового ритуала, а меня отправили переговорщиком на завершающую стадию.

С каждым его словом во мне вспыхивала надежда. Я почувствовала, как вспотели ладони, и неловко вытерла их о юбку. Это движение вызвало у него лёгкую, печальную улыбку.

— Видели бы вы себя сейчас… словно умирающий от жажды человек, добравшийся до воды. Я рад, что смогу хоть так искупить свою вину, если вы не позволяете мне заботиться о вас, любить вас...

Вины за отказ я не чувствовала, но подумала, что если всё получится, как говорил Рено Эсклар, я непременно отблагодарю его — хотя бы деньгами.

— Я предложил вашу кандидатуру, но предупредил, что у вас нет полной квалификации, — наконец решительно произнёс он. — В Левардии подобное было бы невозможно, но в Домариэле нередко привлекают талантливых учеников к исследованиям, даже без полного звания. И хотя обычно они не принимают учеников из других королевств, для этого исследования может быть сделано исключение.

— Спасибо, — тихо произнесла я, почти прохрипела.

— Вы должны понимать, что место в исследовании всё ещё не ваше. Вы не работали с профессором Роувилем уже много лет, и вас проверят, чтобы убедиться, насколько вы подходите для этой роли, — барон Эсклар выпрямился, глядя на меня серьёзно и почти сурово. В этот момент я впервые подумала, что он был удивительно привлекателен как мужчина.

— Я понимаю.

— Зная вас, я не сомневаюсь, что вы приложите все усилия, чтобы добиться этой роли. Женщины редки в исследованиях подобного рода, поэтому профессор Роувиль встретится с вами в неформальной обстановке — в кафе или таверне — чтобы откровенно объяснить, что вас ожидает. Ожидайте от него письма, леди Валаре. Он упомянул, что это исследование будет зачтено в пользу полной квалификации. Кроме того, работа будет оплачиваемой, хотя, конечно, не так щедро, как ваша нынешняя должность личного ритуалиста.

Я кивнула не менее серьёзно, чувствуя, что у меня подступил комок к горлу. Ладони неловко сжимали платье, а грудь разрывало от благодарности.

— Благодарю вас, Ваша Милость. Вы первый и единственный, кто сумел увидеть то, чего я действительно хочу больше всего на свете. Вы не можете даже представить, сколько сделали для меня…

Казалось, мои слова причинили ему только ещё большую боль.

— Если у меня получится получить роль в этом исследовании, я найду способ отблагодарить вас…

Я не успела договорить — он внезапно подошёл ближе, резко схватил меня за подбородок и поцеловал. Поцелуй был глубоким, отчаянным и злым, полным боли, словно он заранее знал, что это наш первый и последний поцелуй.

Всё длилось лишь мгновение — я схватила его за руку и, удерживая, отступила, гневно глядя ему в глаза.

— Знаете, сколько я мечтал об этом… Мне нужно от вас только одно, леди Валаре, и вы знаете, что именно! — резко произнёс он, тяжело дыша. — Если вы не можете мне этого дать, то лучше не приближайтесь ко мне и не причиняйте новой боли.

Он поклонился, попрощался и просто ушёл — под взглядами вскочивших, растерянных дворцовых женщин, оставив меня одну с подарком у беседки. Среди идиллии этого слишком прекрасного дня.

Я не жалела своего резкого отказа. Никогда не смогла бы простить того, кто наблюдал за Леонардом столько лет, зная, что моё сердце будет разбито, когда я узнаю о споре. Более того, если бы он оказался удачливее, он поступил бы со мной так же.

И главное, я не любила его. Моё сердце по-прежнему спало — для всех, кроме Каэлиса Арно.

В голове бесконечно крутились слова барона — о профессоре Роувиле, о будущем исследовании, и я уже сейчас понимала,