дыхание. Однако потом Терренс все-таки находит силы подняться на ноги, хотя он буквально заставляет себя это сделать. Медленными шагами ему с большим трудом удается дойти до машины, открыть пассажирскую дверь и в бардачке найти небольшую красную сумку, в которой лежит все необходимое на случай, если кому-то понадобится медицинская помощь. Здесь находятся еще не распакованные пачки бинтов, марлей, пластырей, какие-то небольшие пузырьки, ножницы, пинцет и какие-то таблетки. Но Терренсу все это не нужно, и он лишь достает нужные ему пузырек с перекисью, упаковку с ватой и пару чистых салфеток, чтобы вытереть лицо от крови. Положив аптечку на пассажирское сиденье, он начинает залечивать свои раны.

Спустя пять минут Терренсу удается остановить носовое кровотечение и обработать некоторые маленькие раны. Хоть голова уже перестала так сильно болеть, он все равно еще может чувствовать легкую боль где-то вдалеке. А прикладывая к довольно заметному синяку под глазом прохладную бутылку с водой, мужчина пытается расставить все на свои места и осознать, что сейчас только что произошло.

— Черт, похоже, Ракель была права, когда не хотела отпускать меня, — откинувшись на спинку водительского кресла, шепчет Терренс. — Она как будто знала , что на меня напал бы этот ублюдок. Это был один из тех случаев, когда она оказалась совершенно права, и ее интуиция в очередной раз не подвела ее. Черт, я реально жалею, что не послушал эту девушку и посчитал ее опасения бредом. Это оказалось вовсе не бредом. Только что на меня напал какой-то ублюдок и здорово побил… У меня теперь болит все тело…

Терренс тяжело вздыхает и откидывается назад, на пару мгновений прикрыв глаза и слегка дотронувшись до одного из кусков ваты, смоченных перекисью водорода и воткнутые в его ноздри для того, чтобы остановить кровь.

— Но теперь я точно знаю, что нашей спокойной жизни пришел конец, — спокойно говорит Терренс. — Те письма не являются никаким бредом. Походу, кто-то и правда хочет навредить нам. Как сказал этот ублюдок, может быть, мы не знаем кого-то, но кто-то знает нас… Хм… Интересно, что это может значить? Кто может так хорошо знать меня и знать все, что происходит в моей жизни? Да еще и знать мой домашний адрес… Который известен только близким людям… И…

Тут Терренс вспоминает слова незнакомца, который открыто заявил, что ко всему этому причастен Эдварда и посоветовал расспросить обо всем своего друга.

— Точно! — слегка вздрагивает Терренс. — Ракель ведь предполагала, что эти угрозы в письме могли бы связаны с тем, что это может быть связано с тем, что скрывает либо Эдвард, либо Наталия. И походу, она оказалась права ! Этот тип сам сказал, что мой дружбан может многое рассказать мне, и был уверен, что он как-то связан с тем типом, который отправил нам эти письма. Я очень не хочу верить, что это правда, но боюсь, мне придется признать, что этот парень и правда не такой милый и пушистый, как кажется. Ракель вот сразу начала подозревать Эдварда и оказалась абсолютно права. Да и Даниэль не ошибся, когда посчитал ее теорию вполне возможной…

Терренс качает головой, уставив взгляд в одну точку.

— Интересно, а он и правда что-то знает о моем брате? Неужели Локхарт с ним знаком? Знает, где он живет? И что значит, мой брат находится намного ближе ко мне, чем я думаю? Неужели это кто-то из моего окружения? Но кто бы это мог быть? Я так понимаю, он должен быть похож на меня. Но среди моих знакомых таковых нет.

Терренс дотрагивается до своего синяка под глазом и слегка морщится от того, что тот начинает болеть после легкого касания.

— Ох, теперь понятно, почему он все время так странно себя вел… — тихо говорит Терренс. — Я уже не могу однозначно говорить, что Эдвард такой уж невинный и пушистый. Этот парень явно скрывает не только свои проблемы в отношениях с Наталией, но и то, во что он ввязался. Твою мать, вот угораздило его найти на свою задницу приключений… Кто тот мужик, кто нам угрожает? И как мой приятель связан с ним? Неужели он – один из тех, кто прислуживает ему? Тогда я бы мог предположить, что это Эдвард рассказал тому « боссу », где искать нас с Ракель? Но если так, почему он так поступил? Что мы ему сделали, раз он так решил так поступить с нами? Мы все относились к нему хорошо! Слишком хорошо! Неужели именно поэтому он так усердно набивался ко мне в друзья? Неужели Кэмерон не зря с самого начала относилась к нему с подозрением?

Терренс издает тихий стон, проведя руками по своему лицу.

— Нет! — восклицает Терренс и крепко берет руками руль. — Я больше не позволю Локхарту молчать. Если я хочу узнать все о том, что тому типу нужно от меня и Ракель, то мне нужно немедленно устроить Эдварду допрос и вывести на чистую воду. Пожалуй, стоит прислушаться к тому ублюдку и заставить этого парня говорить. Сейчас он – единственный, кто может разъяснить, что, черт возьми, происходит. Единственный, кто может помочь мне найти пропавшего сына моей матери.

Терренс призадумывается на пару секунд и кивает с немного прищуренными глазами.

— Вот тебя и раскусили, — уверенно говорит Терренс. — И теперь-то, дорогой друг, ты расскажешь мне все свои секреты. Даже если мне придется вытаскивать информацию из тебя клещами. Я найду способ заставить тебя заговорить, Эдвард Локхарт, клянусь. Даже если мне придется проявить жесткость и прижать тебя к стенке, я пойду на это. Лишь бы узнать, что ты и этот ублюдок хотите сделать. И на этот раз ты не заговоришь мне зубы. Или ты говоришь все по-хорошему, или я буду вынужден забыть о хорошем отношении и быть жестоким. Хотя мои подозрения в том, что ты хочешь навредить мне, уже заставляют меня терять уважение к тебе. Но клянусь, если это правда, то я больше никогда не заговорю с тобой. Если ты, мразь, ворвался в мою жизнь и втерся в наше доверие, чтобы уничтожить меня, Ракель, мать и даже Наталию, я не доставлю тебе такого удовольствия. Теперь я от тебя не отвалю и буду пытать до тех пор, пока не услышу все признания. Клянусь, Локхарт. Если тебя, конечно, действительно