Через два часа, пресытившись созерцанием, я пошел к выдвижной стене, где можно было найти еду, и соорудил нам с Лексой перекусить — сэндвичи из кухонного комбайна, по бутылке холодного пива.

Лекса сфокусировала взгляд на пиве, мотнула головой и попросила кофе. Я сварил литра два и теперь украдкой любовался сосредоточенным, а от того еще более красивым лицом Лексы. Мне нравилось смотреть, как она, задумавшись, отпивает глоток кофе, нравилось, как смотрится фарфоровая чашка в ее изящной руке. Хотелось протянуть руку и коснуться Лексы. Приятное тепло и волнующий запах женщины будоражили, но и согревали, баюкали, и я все же задремал в кресле.

Когда открыл глаза, она все так же сидела и колдовала за голоэкраном. Увидев, что я проснулся, она погладила меня по щеке и попросила еще кофе.

Рапторианец Оран’Джахат вышел на связь, когда мы допили кофе, и я стоял за спиной Лексы, массируя ее затекшие плечи. Я ответил на входящее соединение, и рапторианец радостно поприветствовал меня:

«Четыре по четыре кебаха, хомо Картер Райли! Наконец-то вы вышли на связь!»

«Я только вернулся на Сидус, рапторианец Оран’Джахат, — ответил я. — Чем обязан?»

«Прошу извинить, недостойно было выказывать свое нетерпение, в коем вы могли увидеть недовольство, уважаемый хомо Картер Райли. Помните, я говорил, что за то, что вы меня пощадили, вас хотел бы лично отблагодарить глава нашего Великого дома, великий буфо Биджак? Сегодня он покидает Сидус, и все время его пребывания здесь я ежедневно пытался с вами связаться, чтобы напомнить о вашей встрече».

«Обстоятельства не позволили мне вернуться раньше, но если еще не поздно, я готов встретиться с великим буфо».

«Вы сняли тчачина с моего загривка! — Я уловил облегчение даже в его голосовом моде переводчика. — До конца дня великий буфо Биджак Джахат будет ждать вас в доме великого мастера преумножения Туканга Джуалана».

Обменявшись еще парой любезностей, мы распрощались. Я быстро пересказал Лексе содержание нашей беседы с рапторианцем, и она, узнав, кто меня ждет, всполошилась втрое больше, чем когда первый раз услышала об этой встрече. Чуть ли не пинками девушка отправила меня к шаттлу, чтобы отвезти на Сидус. Мы могли бы долететь на «Слейпнире», но Лекса боялась, что как только мы окажемся там, фрегат вернется к истинному владельцу, что отразится на нашей возможности управлять им.

Меньше, чем через час — четыре тика — наш шаттл втянулся в черную матовую поверхность Второго куба. Высадив меня, Лекса тут же улетела назад на «Слейпнир».

— С возвращением, гражданин хомо Картер Райли! — ко мне семенил огья в форме приветствующего. — Это ваше первое возвращение?

— Так точно, огья…

— Лемания, — продолжил тот, назвав свое имя. — Прошу следовать за мной в зону досмотра. В зоне инициации у нас сегодня извержение вулкана, там не протолкнуться…

Глава 22. Вида своего защитник

Стержень, артефакт Предтеч, уже поменявшийся один раз, снова изменился в моей руке — будто иссох, а потом и вовсе обернулся исчезающей трухой. Раскрыв ладонь, я увидел последние уменьшающиеся крупицы, утонувшие под кожей. Нечто подобное я наблюдал, когда использовал «Щит Предтеч».

Сгибатель пространства успешно использован.

Плохая новость: артефакт оказался одноразовым. Хорошая…

Реликтовая технология «Сгибатель пространства» сохранена.

Создать сгибатель пространства?

— Эй! Эй, Макс! — закричал мне в лицо Лекарь, обдав перегаром.

Его общество стало мне резко неприятно. Отмахнувшись, я начал читать появившиеся передо мной строчки, машинально ответив:

— Что?

— В смысле не та война? А с кем еще? С остальными у нас мир, только с Сухим терки! — возмутился Лекарь.

— Поверь, Рахим Сухой скоро будет меньшей из твоих проблем… — задумчиво пробормотал я, изучая сообщение интерфейса.

Хорошая новость: владея технологией, я могу сделать еще один сгибатель. Плохая…

Создание сгибателя пространства невозможно: отсутствуют необходимые ресурсы.

Далее шел список материалов и веществ, о которых я никогда не слышал. Что-то мне подсказывало, что и на Сидусе эти наименования мало кому известны, кроме, разве что, Разума.

Это было ожидаемо. Предтечи посеяли для потомков знания и убер-технологии по всей галактике, исходя из принципа не хранить все яйца в одной корзине, однако действительно овладеть технологией могла только достаточно продвинутая раса. Грубо говоря, нельзя, чтобы воины Чингисхана в тринадцатом веке получили плазмаганы…

В голове раздался звенящий от ярости голос Лексы: «Скажи, милый, какого черта мои навигационные приборы сходят с ума, заявляя о несанкционированном гиперпрыжке к Сидусу, причем без какого бы то ни было гиперпрыжка? Твоя работа?»

«Что? Мы возле Сидуса? Охренеть!» — ответил я настолько искренне, что Лекса почти поверила.

«Ну-ну… Ладно, заберу тебя через тридцать, жди в порту», — сказала она и отключилась.

На поверхности планетоида и в космопорте началась паника. Люди увидели непривычно яркое звездное небо центра галактики, активное движение космических кораблей и необыкновенные рукотворные структуры и строения Сидуса. Вряд ли, конечно, прибывшие структурировали и смогли понять увиденное, скорее они резко осознали, что вместе со станцией оказались вне родной системы.

Совсем скоро засуетились и на Плазе — все начали носиться, кричать, самые наглые принялись грабить магазины, охранники открыли стрельбу, а Лекарь, строя из себя незыблемую глыбу, продолжал добиваться от меня одного — чтобы я принял условия и стал его бойцом. Может быть, по меркам Цереры он слыл неглупым, ведь не просто так стал криминальным лидером, но сейчас, в нестандартной ситуации, он откровенно тупил.

Взяв его за подбородок, я развернул его голову в сторону гигантского голоэкрана, транслирующего вид снаружи.

— Руки убрал! — дернулся Лекарь, но тут же отвесил челюсть.

На этом, да и, скорее всего, на всех голоэкранах Цереры появилось буро-серое лицо с выпученными жабьими глазами и огромным гребнем на макушке, на кончике которого искрила миниатюрная молния. Я, начавший немного разбираться в инопланетной мимике, различил на этом лице крайнее удивление, граничащее с шоком, однако речь вольтрона через автоматический переводчик прозвучала ровно:

— Планетоид, сигнатура которого опознана как Церера из Солнечной системы, с вами говорит дежурный диспетчер вольтрон Фирвелкомме… — Он посмотрел вбок, поскреб грудь, очевидно, не зная, что сказать. Ситуация для него была далека от штатной. — На борту… Фиксирую на планетоиде и в его окрестностях сигнатуры тридцать две тысячи пятьсот двух разумных. — Он посмотрел наверх, выдал еще ряд искр из гребня. — Перенос такой массы через гиперпространство невозможен… Весь Сидус вырабатывает меньше вычислительных…

Экран дернулся, и вместо вольтрона Фирвелкомме там появился рапторианец, который не став представляться, монотонно затребовал:

— Кто у вас главный? Подтвердите принадлежность к домашнему миру Земля, Солнечная