мозаику ужаса. Эпидемия расползалась по стране, как пятно от разлитого вина на скатерти. Маленькие города, казавшиеся убежищем, падали один за другим. А мир за океаном не собирался помогать. Он готовился нас изолировать, похоронить заживо на этом континенте.

С едой мы вернулись в машину и принялись молча есть, думая каждый о своём. Макароны были безвкусными, соус кислым, но это была еда. Мимо нас проезжали машины, проходили люди. Вдали что-то мощно грохнуло. Возможно, взорвалась газовая станция, а может, военные подорвали мост. Мы даже не вздрогнули.

Потом мы ещё минут десять покружили по городу, отыскивая военный склад, о котором проговорился кто-то в очереди. И нашли его на окраине. Огромная площадь, заставленная армейскими грузовиками и брезентовыми палатками. Тысячи людей толпились здесь, образуя живую реку, которая тянулась к пунктам раздачи. Всюду были солдаты в полной экипировке, бронемашины с установленными пулемётами, ощетинившиеся стволы. Воздух гудел от голосов, рёва моторов и периодических команд через громкоговоритель.

— Ну, что будем делать, ждать или поедем? — спросила Скай, смотря на многокилометровую очередь.

Я представил, что мы простоим здесь до вечера и, возможно, ничего не получим. Людей море, а ресурсы не безграничны.

— Предлагаю, — наконец произнёс я, — пройтись и посмотреть, что тут вообще происходит. А там уже решим.

— В очередь! — рявкал огромный чернокожий сержант в потёртой форме Национальной гвардии. — В очередь, сказал!

Его голос сипел от напряжения, но всё ещё пробивался сквозь гул толпы.

— Не толкаться! Дисциплина! Всем стоять ровно!

Крик его утонул в ревущем море голосов. Тысячи людей, теснившихся на раскалённом асфальте парковки у складских ангаров, колыхались, словно единый живой организм. Отчаяние, пот, страх и злость смешивались в удушливую атмосферу. Ряды импровизированных палаток, походные кухни, бочки с водой. Всё это выглядело жалкой каплей в океане человеческой беды.

Я криво усмехнулся и, не сдержавшись, пробормотал сам себе:

— «В очередь, сукины дети, в очередь…»

— Что? — переспросила Скай, едва слыша меня за гулом голосов.

— Ничего. Книга одна старая вспомнилась со смешным персонажем.

Моя спутница посмотрела на толпу. Заплаканные дети, женщины с уставшими глазами, мужчины, сжимающие бессильно кулаки, словно готовы в любой момент пойти врукопашную за бутылку воды. В её взгляде мелькнуло изумление.

— Ты серьёзно собираешься стоять в этом аду?

— А что нам остаётся? — пожал я плечами. — В магазинах пусто. Без припасов мы долго не протянем.

Она тяжело выдохнула, но кивнула. Мы влились в очередь, которая тут же сомкнулась за нашими спинами. Воздух стал ещё гуще. Запах немытого человеческого тела, пыли, горького пота и чего-то металлического, предвестника беды.

— Иди ближе.

— С чего это вдруг?

— с того, что ты маленькая. Тебя задавят.

— Я сама кого угодно задавлю.

— Возможно. Но сейчас ты не за рулём. Так что, иди сюда.

— Хорошо, папочка.

— Папочка. Ты имеешь в виду, как папа, или как папочка, тот, который крышует?

— А тебе как удобнее?

— Никак.

— А все-таки?

— Что, все-таки?

— Не понимаю.

— Мне просто скучно, вот и болтаю. Пытаюсь развлечь себя.

— Если хочешь, иди в машину, подожди меня там.

— Да ну. Душно. Лучше я здесь.

И вдруг я ощутил странный толчок. Сначала лёгкий, едва заметный, как волна. Толпа качнулась. Потом снова.

«Какого хрена?»

— Осторожнее там! — крикнул кто-то впереди.

Скай вцепилась в мою руку.

— Дэн… это что? Опять давка?

Я встал на цыпочки, но видел только спины, головы и хаотично вздымающиеся руки. Однако гул толпы изменился. В нём появилась новая нота. Короткие выкрики, тревога. А потом, звук, который заставил кровь в жилах похолодеть.

Лай. Но не обычный. Хриплый, срывающийся на кашель. И он множился десятками голосов, сливаясь в жуткий хор.

— Что за… — начал я, но толпу качнуло так сильно, что нас едва не сбило с ног.

Люди сзади больше не давили. Они бежали.

— Что происходит? — спросила испуганно Скай.

Воздух взорвался криками. Не руганью, а пронзительными, животными воплями ужаса.

— Я… Я понятия не имею!

И тут затрещали выстрелы. Сначала одиночные хлопки пистолетов, потом очередь из М4А1. Толпа взревела, превратившись из людей в обезумевшее стадо. Давление стало невыносимым. Кто-то кричал прямо мне в ухо, но слов я уже не различал.

— Что там?! — заорала Скай, впиваясь непроизвольно ногтями мне в плечо.

Ответ прозвучал где-то сбоку. Сорванный голос, истерика:

— СОБАКИ! ЭТО СОБАКИ! ОНИ ЗАРАЖЕНЫ!

Мозг отказывался понимать. Но секунду спустя я увидел сам. Между ногами мелькнуло тёмное, низкое. Женщина рядом рухнула на землю. Её крик оборвался хрипом и влажным хлюпаньем.

" О Боже!»

— Огонь! Огонь по ним! — ревел сержант.

Очередь из автомата прошила асфальт, высекла искры. Люди завизжали, хватаясь за раненые места. Стрельба в толпе была безумием. Пули рикошетили, убивая невинных.

Мимо нас, рыча, промчался огромный ротвейлер. Его пасть оказалась залита кровью, глаза налились красным, с клыков капала тягучая слюна. Он сбил мужчину с ног, вцепился в его бедро. Мужик завыл, но собака рвала его с силой робота.

— Господи! Да помогите моему мужу!

Справа питбуль прыгнул на солдата, который рухнул на колени, вонзив клыки в шею. Тот рухнул, стрелял в небо, пока пальцы не разжались. Очередь из М4А1 прошила стоявших рядом людей, и они падали, истекая кровью.

Скай в ужасе закричала. Я схватил её, прижал к себе.

— Держись меня! Не отпускай!

Её сердце билось, как сумасшедшее. Она вцепилась в меня так, что я едва мог дышать.

Кто-то сзади упал и тут же был затоптан. Чей-то детский голос кричал так пронзительно, что резало уши.

— Мама! Мама! Мама!

Толпа давила, ломала людей, хрустя костями.

— Давай отсюда выбираться!

Я увидел упавшего солдата. Автомат того лежал рядом. Инстинкт сработал быстрее разума. Я рванулся, схватил М4А1, провернул затвор. Патрон в патроннике. В этот момент на меня бросилась овчарка. Глаза налитые кровью. Я нажал на спуск. Несколько выстрелов в упор разнесли её бок, и тварь отлетела, дёргаясь в конвульсиях.

— Бежим! — рявкнул я, хватая Скай за руку.

Мы рванулись сквозь мясорубку. Люди падали под ногами. Кто-то пытался ползти, кого-то уже рвали псы. Солдаты стреляли, не разбирая целей. Шальные пули свистели над головой. Одна ударила в асфальт прямо передо мной. Горячие осколки камня обожгли щёку.

— Левее! К машине! — кричал я, не слыша самого себя в