class="p1">Но жена находилась далеко, за океаном, и всё больше казалось, что я никогда её не увижу.

Я потянулся и тихо, чтобы не разбудить Скай, включил магнитолу. Нужно было узнать, что случилось за ночь. Какие-то новые неприятности. Местная волна поймалась почти сразу, и я узнал…

Голос диктора, на этот раз более официальный и сдержанный, вещал о международной реакции. Картина вырисовывалась мрачная.

— Подтверждается информация о развёртывании международной военно-морской группировки в акватории Атлантического и Тихого океанов. Со стороны России в направлении Северной Америки следует авианосная группа во главе с тяжёлым авианесущим крейсером «Адмирал Колчак». Со стороны Китая, авианосец «Шаньдун» в сопровождении эсминцев типа «Куньмин». Великобритания направила авианосную ударную группу во главе с HMS «Королева Элизабет». По утверждению официальных представителей НАТО и ОДКБ, цели миссии, мониторинг обстановки и недопущение распространения кризиса за пределы континента. Помощи беженцам оказано не будет. Любые суда, пытающиеся покинуть территориальные воды США и Канады, будут принудительно развёрнуты, а в случае неподчинения, уничтожены. Кроме того, по данным разведки, из Северодвинского порта вышла атомная подводная лодка специального назначения «Белгород». По неподтверждённым данным, она несёт на борту стратегический ядерный торпедный комплекс «Посейдон»…

— Похоже, самое плохое для нас ещё впереди, — раздался слегка хриплый ото сна голос Скай.

Я обернулся. Моя спутница уже не спала, а просто лежала, уставясь в потолок салона.

— Извини. Я не хотел тебя разбудить.

— Ты и не будил. Я сама проснулась.

Она зевнула, прикрывая рот ладонью, и потянулась, отчего её тело изогнулось.

— Как ты думаешь, Дэн, нам смогут сделать изоляцию? Целого континента? Ну, типа, «как хотите, так и живите здесь, хоть с радиацией, хоть с заражёнными, а если попробуете выбраться — вам хана».

— Я не знаю, — честно признался я. — Понятия не имею. Такое впервые происходит и раньше ничего подобного не случалось.

В этот момент диктор переключился на южное направление, и мы оба прислушались.

— на границах Мексики, Белиза и Гватемалы завершено развёртывание объединённых сил Южноамериканского оборонного альянса (ЮАОА). Войска Бразилии, Аргентины, Венесуэлы и Мексики заняли позиции вдоль всей линии границы. Сооружены укреплённые районы, заграждения из колючей проволоки, установлены системы наблюдения. Официально заявлено, что цель операции «Непроницаемый щит» — полная изоляция Северной Америки и недопущение проникновения заражённых или потенциальных носителей вируса на юг. Любые попытки несанкционированного пересечения границы будут пресекаться с применением летальной силы. Гуманитарные коридоры не предусмотрены…

— Вот тебе и ответ, — мрачно проговорил я, выключая радио.

В салоне воцарилась тяжёлая тишина.

— Мы просто в полной жопе, — безразличным тоном констатировала Скай. — И как же они с ужасающей скоростью всё это быстро делают.

Она провела ладонью по спутанным волосам и села, натягивая на себя майку.

— Через несколько лет все мы здесь подохнем, превратившись в этих… Мертвяков, — продолжила она, глядя в окно на безмятежную гладь озера. — Если, конечно, эти гребаные страны не решат зачистить здесь всё с самолётов и кораблей. Вон, ваша подлодка подойдёт, жахнет этим самым «Посейдоном», и хана всему восточному побережью от гигантского цунами и радиации.

— Ну, кто-нибудь да останется, — попытался я найти слабый проблеск надежды, но сам в это не верил.

— Ха! Успокоил.

Она горько усмехнулась и потянулась за сигаретами.

— Ладно, мечтать можно долго. Давай уже двигаться. Чем дальше от этого озера — тем лучше. Сейчас нужно позаботиться о бензине, о провизии. Очень уж есть хочется.

«Главное, чтобы США в ответ не ударило ядеркой», — с тревогой подумалось мне, понимая, что этой стране терять уже нечего.

Я натянул джинсы и вышел из машины, потягиваясь и вдыхая полной грудью прохладный утренний воздух. На секунду даже показалось, что утро почти нормальное. Свежесть, запахи воды, лёгкая дымка над озером. Но стоило оглянуться, и иллюзия развалилась. Людей на пляже стало ещё больше за ночь. Автодома, микроавтобусы, пикапы, стояли рядами, тесно, словно железные сардины. Машины, палатки, бочки с кострами, всё это образовывало импровизированный лагерь беженцев. Люди сновали туда-сюда. Кто-то варил кофе на походных горелках, кто-то тащил канистры. Воздух пах озерной водой, сожжённым деревом, дешевым растворимым кофе и… тревогой. Сырая, липкая тревога висела повсюду, в каждом взгляде, каждом движении.

— Я отойду, — бросила Скай, направляясь к кустам.

— Будь осторожна, — кивнул я, хотя понимал — осторожность здесь уже ничего не значила.

Отвернувшись, я поглядел на озеро, мысленно оказываясь на другом берегу, в Канаде. Подумал на секунду о том, чтобы рвануть туда, на лодке и дальше, через всю страну, на Аляску, а после в Россию. Но вот думать легко, а сделать… Мне никогда не одолеть такой путь не в одну тысячу километров. Как преодолеть Берингов пролив, который, как я помнил, был чуть больше восьмидесяти километров. Наверное, там пограничники, так что я просто бы получил пулю в лоб, если бы удалось каким-то образом оказаться на другой стороне.

Я сделал несколько шагов по влажному песку. Принялся разминать затёкшие мышцы. Плечи ныли после сна в машине. Несколько простых упражнений, махи руками, наклоны. Спортом я никогда особо не занимался, разве что в молодости, до армии.

Выпрямившись, я глубоко вдохнул. Воздух был прохладный, чистый, будто в лёгких появлялась новая жизнь. Но в груди этот глоток давил, точно перед грозой. Уже собирался натянуть футболку, как вдруг услышал первые крики.

Сначала я подумал, что очередная ссора. Беженцы часто орали друг на друга, спорили из-за еды, места у костра или топлива. Но звук был другой. В нём не было привычной брани. Это был чистый, животный ужас.

Крик пронёсся по пляжу, будто удар хлыста, и люди мгновенно подхватили его, как сухая трава огонь. Я обернулся на шум, и увидел бегущих людей. А среди них, заражённого.

Мужчина лет пятидесяти, с огромным пивным животом, в одних грязных шортах. Его кожа была испещрена свежими укусами, но для него это уже не имело значения. Он являлся одним из них. Глаза, затуманенные и мёртвые, скользили по толпе в поисках жертвы. Он настиг упавшую женщину, которая пыталась подняться, и вцепился зубами ей в плечо. Раздался душераздирающий крик, от которого по спине побежали мурашки.

Женщина вырвалась, прижимая ладонью кровоточащую рану, и её лицо исказилось ужасом и осознанием, всё кончено.

«Господи, Боже ты мой…»

Я метнулся к машине, пальцы дрожали, пока я вытаскивал из салона «Ремингтон». Проверил затвор, патрон в патроннике. Тихий металлический щелчок ударил громче любого выстрела.

В этот миг из