Меньше чем через два дня де ла Вилль вернулся в Вышний Волочок с подкреплением и новыми приказами. Прочтя их, Книпхаузен тут же велел выводить людей из крепостиц, а сами крепостицы сжигать. Шведский авангард выступил к Хандльплатцу, и на пути его стояла конная рать князя Пожарского. Бои местного значения закончились.

Глава тридцатая

На валдайских берегах

Узнав о выступлении свеев, князь Пожарский тут же велел поворачивать обратно к Твери. Давать большой бой им у него приказа не было, к тому же конных пищальников всё же потрепали во время сражения, несмотря на то, что удалось разбить свейских рейтар. Они получили своё настоящее боевое крещение, о котором говорил князь Скопин, вот только обошлось оно всё же недешёво. Да и князь Лопата, пускай и родич, однако очень уж сильно заноситься после той победы стал. Как же, побили свеев, почитай, без потерь вовсе. Двое конных копейщиков ранены легко, да у одного ещё конь захромал. Столько славы и чести, а крови не пролито почти, есть чем гордиться! Вот только очень уж хорошо понимал князь Пожарский, чем такая вот гордость окончиться может, и потому не прислушался к сродственнику, когда тот требовал идти биться с вышедшими из Вышнего Волочка по Ржевскому тракту свеями.

— Нет, — отрезал воевода в ответ на очередной приступ, предпринятый князем Лопатой, — и довольно об этом. Мы не будем давать бой свеям, пускай идут.

— Свободно? — удивился тот. — До самой Твери чтобы топали?

— Будь моя воля, — вздохнул Пожарский, — так и топали бы, татарвы, что вокруг них словно вороньё кружить будет, и той довольно. Да войско не поймёт, ходили в поход все, а дрались лишь твои конные копейщики да самопальщики, дворянство тоже чести хочет в походе заслужить.

Кроме князя Лопаты к Пожарскому, что ни день заявлялись выборные от рейтарских рот и поместных сотен. Всем хотелось битвы и славы, все готовы были кровь пролить хоть всю до капли, но свеев задержать сколь возможно долго. Вот только такого приказа князь Скопин не давал. Пожарский понимал, что старший воевода ополчения услал большую часть конницы подальше, чтобы она не разоряла тверскую округу, где и так взять нечего. На походе все довольствуются меньшим, нежели в стане, потому и землепашцы окрестные легче расстаются с припасом, даже если за него платят и даже платят справедливо. Сколько не дери с фуражиров, а из серебра хлеба не испечёшь.

Однако совсем уж без боя возвращаться нельзя. Слишком велика рать. Одних только разорённых крепостиц да стычки с рейтарами ей мало, придётся схватиться всерьёз. Как бы ни хотел избежать такого боя Пожарский, но обойтись без него не получится — это он понимал отлично. Слишком опытен был воевода.

— Встанем на Валдае, — заявил он, собрав на военный совет меньших воевод вроде князя Лопаты, Алябьева, командовавшего конными самопальщиками, и тверского воеводы Барятинского, — прямо на переправе.

— Место доброе, — кивнул Барятинский, — хотя Валдаю теперь воды не достанет, чтобы путь перекрыть свеям, а всё же переходить его придётся. На переправе драться удобней завсегда нежели в чистом поле.

— То хорошо, — добавил князь Лопата, — что долгонько свеям придётся топать по земле, почитай, выжженой. Край тот сильно от воровских людей настрадался, там и силой немного у крестьян взять можно, а уж лаской так и вовсе ничего не дадут.

Конная рать Пожарского получала припасы и фураж из Твери, да и двигалась она достаточно быстро, уж точно скорее даже передовые полки свейской армии, покинувшие Вышний Волочок. Почти не обременённое обозом войско Пожарского вполне могло уже назавтра встать на Валдае и при этом даже коней особо не приморить. Свеям же для того, чтобы добраться туда, понадобится несколько дней, и то к переправе подойдут лишь передовые полки да может ещё хаккапелиты, что дрались с татарами, которые по приказу князя Скопина, и в самом деле, словно вороны кружили вокруг свейского войска, нападая на обозы и хватая полон.

— Бою быть на Валдайской переправе, — завершил тот совет Пожарский, — а войску там надобно уже завтра поутру стоять и свеев ждать. Коли получится, так и по частям его бить станем сперва.

Самому князю Пожарскому казалось тогда, что он заразился от старшего воеводы ополчения его дерзостью. Ведь князь решил оставить на правом берегу Валдая две роты рейтар и конных пищальников, чтобы те попытались дать бой первым свейским шквадронам, что подойдут к реке. А уж как навалятся на них всей силой, уходить на левый берег, где их защитят главные силы княжеского войска. Опасно, рискованно, но риск может окупиться сторицей, хотя если прижмут пищальников с рейтарами крепко, останется либо вести на правый берег поместные сотни, либо бросать, чего бы Пожарскому совсем не хотелось. Вряд ли князь Скопин простит ему потерю его детища, не менее любимого нежели конные копейщики, да и чего уж греха таить, показавшего себя очень хорошо, что под Торжком, что недавно при взятии крепостиц. И всё же если удастся побить свеев по частям, рассеять самые первые их шквадроны, что подойдут к Валдаю, это оправдает любой риск. Так решил для себя князь Пожарский.

Авангард Книпхаузена тянулся по Ржевскому тракту из Вышнего Волочка, города чьего названия никто в его армии не мог выговорить правильно, к Хандльплатцу, как звали шведы город Торжок, длинной чёрной змеёй. И змеёй притом весьма медлительной. Книпхаузен не привык торопиться, а его величество не особенно и подгонял. Густав Адольф лишь недавно сам прибыл в тот самый Вышний Волочок, в окрестностях которого дал основным силам своей армии день отдыха, и лишь после этого отправился дальше. Догонять сильно ушедший вперёд авангард он явно не собирался.

Драки с татарами случались что ни день. Каждое утро приносило новые вести о потерях среди хаккапелитов, на чьи плечи и легла основная тяжесть борьбы с проклятущими татарами. Рейтары де ла Вилля прикрывали обоз и сторожили лагерь, когда его разбивали для ночёвок, однако на них татары не рисковали нападать, ведь рейтары всегда держались сильными отрядами. С ними лёгкие всадники не связывались даже если их было вдвое больше, слишком уж велик риск, да и потери ничто не оправдает. А вот на фуражиров и разъезды хаккапелитов татары нападали весьма охотно, и драки между ними бывали весьма жестокие. Хаккапелиты не щадили татар (кто