Пропали искры. Только скат над нами тихонько шевелился в пространстве колодца, неизвестно какой силой поддерживаемый.

Дрейвен стоял слева от меня – в тех же шести шагах, а может, в семи. Почему он не шевелится? Попробовать подойти к нему?

Но, прежде чем я сделала шаг, скат наверху шевельнулся и лениво облепил собой ту самую нишу, где я оставила Мисти. В секунды уменьшившись, он сполз на выступ и обрёл форму бронированного кота. Мисти?! Это вот кошмарное было Мисти?! Значит, Мисти – мутант-метаморф??

Все мои царапины и ожоги взвыли страшной болью. Если у Мисти, по приказу Дрейвена, была возможность ещё раньше поубивать всех этих гадов, почему Дрейвен сразу этой возможностью не воспользовался?! Убью сама гада уиверна!

И я, распсиховавшаяся от гнева, но всё ещё осторожная, зашагала по выступу к Дрейвену. Тот стоял неподвижно и на мои оклики почему-то не поднимал глаз. Так что я благополучно перешла к нему, движимая хорошенько врезать ему – да хоть ботинком по ноге! И меня ведь понял бы каждый, кто видел, какое сумасшествие здесь происходило!

- Какого дьявола!.. – начала я на повышенных тонах.

Но уиверн не среагировал даже на злость в моём голосе. И тогда я пальцами ухватила его подбородок, чтобы заглянуть в лицо. Глаза были закрыты.

- Дрейвен! – прикрикнула я, уже понимая, что происходит нечто, чего я не понимаю, но очень важное.

Он медленно поднял глаза. Нормальные, зрячие глаза уиверна – светлые белки, серый зрачок. Разве что расфокусированные. Но, наконец, его взгляд обрёл цель – сосредоточился на мне, и мгновенно глаза облило серым – зрачки снова исчезли. Уже слепые, глаза моргнули. Дрейвен повёл подбородком, словно пытаясь высвободиться от моих пальцев… И через какое-то время растерянно спросил:

- Что у меня на пальцах?

- Когти, - насторожённо ответила я и сама отпустила его подбородок.

- От… откуда?

- Ты уиверн, а они метаморфы.

Мне показалось, он хотел задать ещё один вопрос, и я догадывалась – какой: почему же раньше с ним ничего подобного не происходило? И я же интуитивно догадывалась – почему: он никогда на Кере не дрался за кого-то близкого, за чью-то жизнь, которая была бы дорога ему. Дорога?.. Нет, об этом потом… «Значит, - продолжала думать я, глядя на его непонимающе сдвинутые брови, - его слепота – чисто нервное?» И тут же подумалось: а нет ли у него на голове раны? Примитивно, конечно, мыслю, но иногда от удара по голове человек может потерять зрение. Слышала такое… А если учесть то, что ему сказала Келли: его словно били по стене всем телом – от этого удара могла и память пропасть. И возвращаться лишь в экстремальных условиях?

В психиатрии я профан.

Впрочем, сейчас не до того. Надо вернуться на те шесть шагов до угла и пять – к нише, усадить его там… Я чуть не свалилась вместе с ним, когда его ноги подогнулись…

- Что со мной? – изумлённо спросил он, с трудом сохраняя равновесие на узком, всё ещё осыпающемся выступе. – Я чувствую себя так, будто…

- Будто не ел неделю, - проворчала я, прислоняя его спиной к стене и закручивая обрывок каната на скобе в единственный толстый узел.

- Ты знаешь, что это?

- Знаю. Сейчас доведу до места, где ты нас с Мисти спрятал, накормлю.

Он по привычке попытался вцепиться в канат – мешали когти, каждый размером в половину его собственных пальцев. Пришлось вытаскивать его постепенно, велев опереться на мои плечи – точней обняв меня за них, свесив кисть с когтями. Так, пятясь, мы чуть не по-стариковски и дошагали до ниши, откуда, доброжелательно высунувшись, нас приветствовал Мисти.

- Я помню это место, - внезапно сказал Дрейвен, невероятным образом изогнув ладонь, чтобы не мешали когти, и обшарив нишу. – Я оставил тебя здесь. С Мисти.

- Ага, - снова проворчала я, осторожно сажая его спиной к стене – ногами в пропасть и размышляя, почему его когти до сих пор остаются. – После чего пошёл геройски помирать, чтобы я смогла вылезти потом наверх.

- Это смешно?

- Глупо.

- Я знаю этих змей, - оправдываясь, сказал он, и я вдруг вспомнила, как легко он пошёл драться с ними, лишь бы отвести их внимание от меня. – Можно было отвлечь их, а потом… - Он сморщился и замолк. – Я не хотел геройствовать, - угрюмо сказал он. – Хуже, что я не помню, что произошло.

- Потом расскажу.

Я взялась за кольцо на консервной банке и открыла её. Запах мясного содержимого мгновенно разнёсся по пространству ниши, прежде чем уйти наружу. Дрейвен сглотнул.

- Дьяволы, Дрейвен, - пробормотала я. – У нас две проблемы. Твои когти – и отсюда проблема со столовыми приборами. И что мне делать?

- А как… втягивать когти?

- Не знаю.

- Но ты же родственница.

- Но не уиверн. – Я некоторое время размышляла над проблемой, как накормить голодного уиверна, который не может пальцами вытащить из банки кусочки мяса – мешают когти, а накормить его надо обязательно. Даже на вид выглядит страшно голодным и часто сглатывает. И рядом ничего похожего на ложку. Снова обозлившись не то на себя, не то на Дрейвена, я сердито сказала: - Я тебя сейчас накормлю. Только не укуси моих пальцев, понял?

Он кивнул.

- Понял.

Мисти, сидящий рядом – с глазами, блестящими на банку в моих руках, тоже выглядел не таким упругим, как раньше. Кожа откровенно свисала с костей. Наверное, процессы, происходящие во время изменений, тоже заставляют его расходовать немало энергии. Но ему-то я вывалила содержимое банки прямо на пол, и кот ничем не показал ни брезгливости, ни недовольства – напротив, зачавкал с такой жадностью и энтузиазмом, что сидевший рядом уиверн снова сглотнул.

Я вздохнула и поднесла кусочек мяса к губам Дрейвена.

- Ешь давай. Мне для твоего кота ещё банку придётся открывать.

И осторожно ткнула кусочком в его рот.

Чего я не поняла при кормлении уиверна – так это почему он вдруг, буквально через секунды, опустил свои и так незрячие глаза. Так опускают, когда не хотят, чтобы по ним что-то разглядели. Когда хотят спрятать какие-то эмоции. Но он слеп, пусть и странной слепотой! Что можно увидеть по этим глазам?

Он ел аккуратно, не торопясь, хотя его руки постоянно вздрагивали, когда его