в усмешке. – Я тогда впервые вышел наверх – в сопровождении Келли. Благодаря ей, я уже научился хорошо слышать движение вокруг, и уложить троих мне было нетрудно. Келли обыскала трупы и нашла кучу наличных. В тот день мы с нею хорошо поели. – Вспоминая, он морщил губы в улыбке, открывая консервы и передавая мне. – Потом я стал выходить наверх один. И несколько раз на меня снова нападали. И тоже очень богатые были. Я забирал всё: и наличные, и банковские карточки. Руди радовался карточкам и не требовал денег – это была моя законная добыча. На карточки мы брали лекарства для нашего района, а на деньги я покупал продукты. Ну и… Некоторые заначил. – Он погладил сунувшегося под руку Мисти и вывалил перед ним на пол содержимое мясной консервы. Кот торопливо зачавкал, а уиверн улыбнулся его энтузиазму и продолжал рассказывать.

Я сидела близко к Дрейвену – из-за тесноты помещения – и смотрела на его пальцы, заботливо перебирающие эти консервы. У меня в руках уже была открытая банка, из которой я ела ножом. Но эти длинные, слегка вздрагивающие пальцы меня заворожили. Как заворожил и рассказ Дрейвена. Он рассказывал, как покупал ту или иную консерву – он запомнил не просто их расположение! И мне уже кусок в горло не лез: несколько месяцев он прожил голодным! И это притом, что он был раненый… Опальный ангел, сброшенный в нижние круги ада…

С трудом отвела глаза от его пальцев. Что-то совсем не те мысли лезут в голову…

Я понимала, что со мной происходит: постепенно, в течение каких-то нескольких часов я потеряла ненависть к существу, которому не повезло больше, чем мне. Пусть Дрейвен сам виноват в том, что произошло. Пусть виноват его характер… Но у меня всё больше и крепче складывалось впечатление: да, может, в произошедшем со мной виноват и лично он. Но вот в том, что произошло с ним самим… Мне почудилось, что кто-то был рядом с Дрейвеном – до самого его конца, когда уже на Кере померкло не только его зрение, но и сознание. Кто-то, кто очень активно помогал ему умереть.

С чего это я взяла? Провидицей никогда не была. И не слышала, чтобы в крови уивернов было что-то присущее колдунам и предсказателям. Можно, конечно, предположить, что виновато смешение двух кровей… Впрочем, дело не во мне.

А что, если предположить немыслимое? Что Дрейвен не виноват и в том, что случилось со мной? Крамольная мысль. Нонсенс. Не хочу и думать об этом. И свидетелей не надо. Есть сама я – пострадавшая.

Перебивая собственные тревожные мысли, я спросила:

- Дрейвен, почему Мисти такой? Без шерсти?

- Мутант, - пожал плечами уиверн, слабо улыбаясь. Сначала я не могла понять, почему он улыбается. Но сообразила: назвала его по имени. – Здесь, на нижних ярусах, и собаки такие встречаются – либо совсем голые, либо бронированные, как этот кот.

Потом мы сидели, молча уничтожая несколько консервов подряд, и я пыталась уложить в стройную систему всё то, о чём он рассказал. Не получалось. Слишком коротко прозвучало главное. Да и мне ли разбираться в этом?

Перед тем, как снова выйти в лифтовую шахту, я спросила:

- На каком этаже можно будет включить вирт-связь?

- Лучше включи её сейчас и время от времени поглядывай на экран, - посоветовал Дрейвен. – Тут тебе никто точно не скажет ничего. Слишком всё ненадёжно.

Он взял с собой на всякий случай несколько банок, остальные же, поколебавшись, сунул во всё той же коробке назад, во внутристенный тайник. Словно уловив мой взгляд, пожал плечами и почти виновато сказал:

- Привычка – хомячить на всякий случай.

- Нам ещё далеко подниматься? – спросила я, машинально поглядывая наверх.

- Если всё будет нормально, минут тридцать.

Он сказал это медленно, причём почти заикаясь на последних словах. Взглянув на него, чуть припоздав, я заметила его сдвинутые брови и застывшие глаза, словно устремлённые вниз. Не закрытые. Если бы был зрячим – точно смотрел бы вниз.

Прислушивается. Причём к пустому пространству внутри лифтовой шахты. Я остановилась и тихонько взялась за пулемёт, на ремнях висевший у меня на груди.

Дрейвен остановился, кажется сам не замечая того, и машинально потянулся к оружию в набедренной кобуре. Даже Мисти, широко расставив лапы, вытянул над лифтовой пропастью круглую голову, прижав усы к щекам.

Это ощущение уже было. Когда в коридоре на нас бежали с двух сторон. Тогда появилось впечатление, что на нас гонят воздух – самым настоящим плотным облаком. Сейчас ощутимое облако вздымалось снизу.

- Их много, - внезапно сказал Дрейвен. Он вслушивался вниз, сдвинув брови, но как-то рассеянно, словно раздумывал совсем о другом.

- Здесь есть где спрятаться?

- Есть. Проблема в том, что эти твари слишком хорошо чувствуют запах и очень терпеливы. Если спрятаться в нишах шахты, они будут сторожить до упора. Придётся драться. Ты перевела на лучевое?

- Да.

- Хорошо. Тогда поднимаемся немного выше. На крайний случай придётся спрятать Мисти – его могут сбросить с выступов, а драться ему... Смешно и думать.

И мы заторопились наверх. Даже кота не пришлось подгонять. Поднялись буквально на пол-этажа, прежде чем уиверн быстро, но осторожно отвёл от стены уже привычно для меня замаскированную дверцу – узкую и длинную.

- Сможешь влезть?

- Зачем? – удивилась я.

- Думаешь, ты сможешь запросто уговорить Мисти войти туда? – усмехнулся он.

Дрейвен прав. Мисти сидел, заглядывая в появившуюся прореху, и не выказывал никакого желания лезть в темноту – даже из любопытства. Я подняла тяжёлого кота на руки и протиснулась в длинную щель сама. Ну и ну… Это даже помещением невозможно назвать. Шкаф. При свете из шахты я разглядела, что места здесь даже мне – только на то, чтобы развернуться лицом к лифту. Поэтому я вместе с котом на руках это и сделала. И у меня перехватило дыхание: длинная узкая доска-вход резко встала на место. Стало темно.

- Дрейвен!

- Сиди тихо. Если успею ранить хоть одного, тебя уже не учуют. Сможешь выбраться. И учти: если попытаешься выбраться сейчас – сбросишь меня в шахту.

Я открыла было рот обозвать его идиотом – и закрыла. Судя по всему, он из этих упёртых мужчин, которые считают, что только в одиночку (и уж тем более без помощи женщины) смогут