думала: вот представить это трудно, а каково ему было, когда он вдруг обнаруживал в себе все особенности охотника за преступниками? Но улыбка быстро сошла на нет, когда подумалось: а каково ему было, когда незнакомые люди начинали охотиться на него самого?

- Значит, одиночество… - подтолкнула я его.

- Да, одиночество. Я чувствовал, что… нездешний. Что это не моё место – во всех смыслах. Я постоянно ждал, что кто-то придёт и скажет, кто я… Или кто-то придёт и хотя бы скажет: твоё место не здесь… И мне не хватало рядом кого-то… - Он замолчал, а потом почти безучастно спросил: - Насколько мы родственники, Лианна? Почему-то мне кажется, у нас были очень близкие отношения.

- Ты!.. – Даже во внезапно вспыхнувшей ярости я смогла взять себя в руки и жёстко сказать: - Давай не будем этого касаться.

Лежавший на полу, у наших ног, свернувшись клубком, Мисти вздохнул, показалось, вместо Дрейвена. Дрейвен же застыл, снова отвернувшись. Но и я больше не могла протирать ему лицо, хотя – даже по взгляду мельком – было ясно, что по крайней мере две глубокие царапины остались необработанными.

Прошло, наверное, минуты две тягостной тишины, пока Дрейвен не проговорил:

- Прости, Лианна.

За что он просил прощения? За то, что когда-то натворил что-то сейчас неведомое ему? За то, что обидел тогда, а теперь, по моей вспышке, понял, что обидел и впрямь очень сильно? За то, что привёл меня в ярость, – ведь мои эмоции ему доступны?

Покосившись на его понурую голову, на всклокоченные чёрные волосы, на кисти, безвольно повисшие, когда он опёрся руками о колени, я тоже тихо вздохнула. Не надо бы ссориться. Нам ещё выбираться из этого кошмара. И, дотянувшись, я нерешительно положила пальцы на его ладонь.

- Извини, не хотела так резко…

- С тобой я не чувствую одиночества, - тяжело, как будто жалел об этом, сказал Дрейвен. А через мгновение вскинул голову, прислушиваясь. – Тихо, - уже одними губами произнёс он.

Мои пальцы разом слетели с его ладони на рукоять пулемёта. Машинально взглянув на Мисти, я затаилась: кот уже не сидел, а стоял и принюхивался, кивая круглой бронированной головой, к выходу из тупика.

Раскрылись губы уиверна. Свист.

От выхода раздалось низкое, утробное порыкивание. Кажется, неизвестному пришельцу не понравился пронизывающий уши и тело свист. Кот медленно попятился, втискиваясь в наши ноги. Заворожённая странным рыком, я не сразу заметила, что Дрейвен уже стоит. Причём стоит не просто так: руки чуть приподняты вытянутыми ладонями вперёд. Ножи в рукавах. Значит, уиверн не хочет стрелять. Боится шумом привлечь кого-то пострашней этого, рыкающего?

Мы (мы! Хм… Я – конечно!) и так видели друг друга еле-еле: светящийся экран вирт-связи я давно отключила. Но теперь нечто надвинулось, так плотно закрыв вход в нишу, что стемнело – хоть глаз выколи. Быстрое движение Дрейвена, начала которого я даже не почувствовала, – и я оказалась задвинутой в самый угол, а потом мне в руки ткнулось что-то мягкое, но тяжёлое: уиверн сунул мне кота. И почему-то мне сразу показалось, что кота Дрейвен дал мне подержать с определённой целью – не мешать ему.

Дальнейшее уплотнилось для меня в сумеречное движение, когда уиверн кинулся в какие-то два шага вперёд, в оторопевшее заикание вместо рёва, глухие удары и стон убиваемого громадного зверя… И всё это вдруг упорядочилось в мысль страшную, но единственно логичную: можно было убить зверя выстрелом! Но Дрейвен хотел и убивает его руками! Что произошло?! Он так стравливает то напряжение, которое появилось после моих слов, сказанных в ярости?

Мисти прижимался ко мне, словно выполняя приказ хозяина не подпускать меня и близко к схватке. Я – не думала приближаться. Я стояла, оцепенев. Смотрела на неясное движение, на сильное движение, сопровождаемое звуками злобы и боли, – такое сильное и стремительное, что чудовище, перегородившее ход из ниши, не могло сопротивляться… И думала только об одном: этот Дрейвен другой. Это не тот Дрейвен, которого я искала! И что мне теперь с этим делать? Как мне теперь с этим пониманием жить? Сейчас перед глазами именно тот самый удобный момент, когда так легко выстрелить ему в спину, оставив на съедение всем зверям и мутантам нижних ярусов… Оставить бы… Но ведь я уже не могу этого сделать. Никогда.

Он грохнулся к моим ногам. Даже оцепеневшая, я подспудно испугалась не того, что вот сейчас отбросивший уиверна зверь сунется в тупик и доберётся до меня. И тогда всё зря… Я испугалась, что никогда не увижу Брендона…

Но чудовище там, в коридоре у входа, хрипело, булькало – кашляя, задыхалось, словно у него хватило сил лишь на последний рывок: отбросить своего убийцу от себя, чтобы умереть спокойно.

А Дрейвен у моих ног завозился, пытаясь встать. Я ещё равнодушно подумала, не стукнулся ли он головой. Всё-таки ниша здесь узкая. Стояла, и даже мысли не возникло помочь ему подняться на ноги... Он справился с этим без меня.

Встал – обернувшись ко мне, тяжело и осипло дыша. Пренебрежительно к умирающему неведомому зверю. Я знала, что он сейчас сделает, но сопротивляться не собиралась. И он сделал. Отобрал кота, подсадив его на приступок. Одну руку – мне на плечо. Другую поднял уже медленней, но не боясь, что я буду сопротивляться, а потому что боялся другого – что отшатнусь. Но я стояла спокойно. Он коснулся пальцами моего лица и медленно провёл ими сверху вниз, то и дело останавливая их движение и изучая. Он «видел», что я спокойна, но хотел убедиться. Пальцы остановились на моих губах. Обвели их так легко, будто он страшился, как бы я не укусила. И только после этого Дрейвен нагнулся ко мне и поцеловал.

Глава 9

Вытянувшись жёстким, напряжённым солдатиком, я перетерпела ожидаемое. Поцелуй получился короткий, почти дружеский. И Дрейвен не пытался взять больше того, что получилось… Просто застыл – губами к моим губам, всего лишь касаясь, но так, что у меня – мурашки по телу, и будто выжидая, позволю я дальнейшее, нет ли… Додумать я не успела, да и думалось обрывками: «Если он сейчас не перестанет… Буду стрелять…»

Его способности эмпата сработали, хотя он предупреждал, что они слабые. Выпрямился… Заглянуть бы в его глаза. Пусть и слепые.

- Ты… ненавидишь меня. Но всё равно приехала.

- Всё равно? Не обольщайся, -