— Тебе здесь не опасно жить? — поинтересовался я.

— А почему мне должно быть опасно?

— Ну… Ты девушка. И довольно эффектная.

Скай помедлила, и её взгляд стал отстранённым. Потом она пожала плечами, но это был жест небезразличия, а скорее привычной усталости.

— Как и везде в Бушвике. Один тип тут пытался распускать руки в самом начале, когда я только заселилась.

— И что? Дальше что?

Я представил эту картину.

— Да ничего, — проговорила она уклончиво, отводя глаза. — Больше он ко мне не приставал. Вообще, меня не трогают. У всех свои дела.

Я прекрасно понимал, что в некоторых районах Нью-Йорка может быть опасно. За эту неделю я увидел достаточно. Безумцев, орущих на перекрёстках на воображаемых демонов; наркоманов, застывших в неестественных позах прямо на тротуарах; бандитские разборки. А о метро и вспоминать не хотелось. Грязное, пропахшее мочой и затхлостью, оно казалось особенно зловещим в вечернее время.

Я вспомнил, как несколько дней назад возвращался домой на поезде. В вагон на станции «Atlantic Avenue» ввалилась огромная негритянка в рваном халате и разноцветных носках. Её глаза были остекленевшими. Она что-то бубнила себе под нос, а потом внезапно начала орать на молодого парня в костюме, обвиняя его в том, что он «крадёт её мысли». Толстуха тыкала в него грязным пальцем, брызгая слюной. Голос срывался на визг. Люди отворачивались, делая вид, что не замечают, сжимались в комочки. Парень бледнел, но не отвечал, глядя в пол, дебильно улыбаясь, типично по-американски.

Я сидел в другом конце вагона, замирая от ужаса и одновременно чувствуя облегчения, что это психопатка не обратила на меня внимания. К счастью, на следующей станции она выскочила из вагона, продолжая нести свою безумную проповедь на перрон. Тогда я выдохнул с облегчением. Но сейчас эта история казалась не просто случайным эпизодом, а частью общего, нарастающего фона безумия, которое, похоже, начиналось не только на улицах, но и прямо здесь, в нашем доме.

— Ты куда? — спросил я, видя, как Скай решительно отошла от окна и направилась в прихожую.

— Хочу посмотреть на Стива, — бросила она через плечо.

Голос девушки был напряжённым.

— Да там не на что смотреть, честно, — поспешил я за ней, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Просто мертвец в луже собственной крови. Картина не для слабонервных.

— Всё равно… Надо увидеть своими глазами.

Мы вышли в коридор, и я, волнуясь, последовал за ней к зияющей пасти двери Стива. Скай на миг замерла на пороге, будто собираясь с силой воли, глубоко вздохнула и шагнула внутрь. И тут же резко застыла, вцепившись в косяк двери.

— Ты же сказал, он мёртв!

В её голосе прозвучало неприкрытое обвинение, смешанное с чистым, животным ужасом. Я не понимал, в чём дело.

— Так и есть.

Нахмурившись, я приблизился и заглянул в комнату, обходя Скай. На полу всё так же темнело подсыхающее буро-красное пятно. Но сам Стив… Сам Стив не лежал в нём. Он стоял у окна, спиной к нам, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

«Чёрт возьми! — пронеслось у меня в голове. — Я же не мог ошибиться. Он был бездыханный!»

— Но… как?..

Ничего не понимая, я сделал шаг вперёд, и в ноздри с новой силой ударил тот самый металлический запах крови.

— Стив! — окликнула его Скай дрогнувшим голосом. — Эй! Стив! С тобой всё в порядке?

Старик медленно, скрипуче, как манекен на ржавых шарнирах, обернулся на голос. И я вздрогнул, ощутив ледяной ужас. Он был мертвее всех мертвецов. Но при этом двигался. Дышал. Его глаза, затянутые мутной бельмовой плёнкой, бессмысленно смотрели сквозь нас. Изо рта, приоткрытого в немом стоне, тянулась на грудь нить крови. Живой мертвец. Гребаный зомби.

Монстр, которым стал Стив, сделал неуверенный шаг вперёд, потом другой, волоча ногу. Его скрюченные, неестественно вывернутые пальцы вытянулись и вцепились мёртвой хваткой в рукав моей олимпийки. Кожа на руках была синевато-серая.

Скай вскрикнула, коротко и пронзительно. Следом заорал и я, отшатываясь назад. В ужасе я попытался оторвать эти холодные, цепкие пальцы, но мертвец потянулся за мной, прижимая к стене. Из пасти несло могильным тленом. Я двинул коленом в его живот. Удар пришёл в пустоту, словно в тюк со старым тряпьём, не вызвав никакой реакции. Тогда я рванулся в сторону, с силой отпихивая его. На этот раз мне удалось вывернуться, и олимпийка с громким звуком треснула по шву.

Я даже не заметил, как Скай исчезла из комнаты. Была, и нет. Но мне было сейчас не до неё. Мертвец, пошатнувшись, снова надвинулся на меня. Я схватил первую попавшуюся под руку вещь, которым оказался стул, и выставил его вперёд, как щит, несколько раз ткнув ножками в его тело. Результата, ноль. Сейчас главным было добраться до выхода. Бросить стул, выскочить в подъезд, захлопнуть дверь… И что дальше делать, я не знал.

— Стив, — сипло попытался я достучаться до остатков разума в этом существе. — Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?

В этот миг в дверном проёме вновь возникла Скай. Лицо её было белым как мел, но руки сжимали чёрный компактный пистолет. Она чётко вскинула его, приняв стойку.

— Отойди! — крикнула она мне.

Грохот в замкнутом пространстве маленькой гостиной был оглушительным. Она выстрелила дважды, почти не целясь. Первая пуля с хрустом ударила Стиву в шею, вырвав клок плоти, но он лишь дёрнулся. Вторая пуля попала чётко в центр лба. Голова с неприятным хлюпающим звуком брызнула тёмной, вязкой жидкостью, и тело, наконец, рухнуло на пол, замертво и окончательно. По крайней мере, мне этого сильно хотелось.

В ушах стоял оглушительный звон. Воздух пропах порохом, перебивая смрад мертвеца.

— Вот чёрт! — громко выдохнул я, опуская стул.

Руки дико дрожали, сердце бешено колотилось. До конца не верилось в происходящее. Зомби? Это для фильмов, игр и книжек. Но, блин, не в реальной жизни. Не в Бушвике. Не с моим соседом-шотландцем.

— Откуда у тебя ствол? — не нашёл я лучше, что спросить, глотая воздух.

Скай опустила руку с пистолетом. Это был маленький, но смертоносный «Ruger LCP II», популярный у женщин пистолет для самообороны. Её пальцы тоже дрожали.

— Это моя гарантия, — ответила она, переводя взгляд с тела на меня, — что ко мне больше не будут приставать различные ублюдки.

Мы молча, в шоке, смотрели друг