воображением. Поэтому именно он выманил из меня наны! А у двух других его учеников поднялся уровень магии! Но нужно давать еще больше практики, если вы хотите больше боевых магов, еще глубже в тонкости теории магии залезать, если нам нужны толковые артефакторы. Только так можно получить магов... м-м, лучшего качества. И да, в особо знатных семьях именно так обучают своих детей, – Хелен покосилась на опекуна. – Но не у всех родителей есть подобные возможности, а в академии студенты сейчас... извините, но не теми делами занимаются.

Теперь с ней никто не спорил. Затем Хелен покосилась на Шана и продолжила:

– Джан правильно сказал: люди такие слабые, потому что если излишне беречь слабое потомство, то в итоге с каждым поколением только хуже будет. Но я бы сказала так не про тренировки тела, а про развитие магии в первую очередь. Люди попросту теряют свои магические знания и навыки – по лени или глупости. Или по недоразумению. Сами виноваты. И ладно бы, но грын сказал, что придут ракасы. А дверги говорили, что ракасам раньше люди-маги противостояли, наравне с охранными духами. Но сейчас сильных магов нет, и духи слабеют. Поэтому людям нужно срочно объединяться с гевайн, чтобы стать сильнее. Ради защиты от ракасов! Или хотя бы чтобы восполнить потери своей же истории, получить новую информацию или опыт. Например, мы уже потеряли память о квитаси, "водных людях", и куда они делись. А ведь их именно люди-маги извели как-то! Или почему в наших учебниках по истории нет сведений, что в последней большой войне были авайны замешаны? Или даже виноваты напрямую...

– Хелен, а у тебя откуда такие сведения? – на этот раз поинтересовался Артам, через легкий прищур глядя на разболтавшуюся девушку.

– От двергов, конечно, они всё хранят и помнят, ни с одной библиотекой их знания не сравнить. Ваша Светлость, нам очень важно работать совместно с гевайн! – выдала опекуну под конец выдохшаяся уже Хелен. – Если мы не хотим встретить ракасов в центре Брулмепа. Ну, или где-то здесь, в Огерте...

Мужчины молчали. Девушка смотрела то на одного, то на другого, но не видела отклика на их лицах. Каменные физиономии знатных мужиков скрывали их мнение о ее пламенной речи.

– А я понял, почему духи выбрали на этот раз гдынорыном юную деву, – фыркнул вдруг Барион, поворачиваясь к Шану. – Потому что ни один маг-мужчина подобного бы не сказал. Не смог бы увидеть в чем их, аннская слабость и уж точно постыдился сказать такие слова вслух. Они же маги! – Еще одно презрительное фырканье. – Считают себя лучшими, поэтому слепы и не видят правды у себя под носом.

Вот тут эйры ожили.

– То есть вы хотите сказать, что маги слабы на самом деле, даро Норби? – возмутился Артам, заерзав в кресле.

– А разве не так? – Приподнял брови на человеческий манер светловолосый шитер.

– Совершенно не так! – спорил Артам, подаваясь вперед.

– Люди слабы, а магов у вас мало. И с каждым поколением всё меньше, – встрял нахмурившийся Шан. – Когда Огерт два поколения назад присылал Нампалу на помощь свои войска в войне с нами, то одних Дор'оэнесов, то есть родни Хромого Гафа было тогда около семи магов. И это была только небольшая часть вашего войска. Сколько еще братьев Гафа и сыновей его братьев при этом оставалось в самом Огерте? А сейчас сколько в их роду боевиков с огнем в руках? Сколько в живых потомков из рода великого мага Хромого Гафа, прославленного меа, именем которого даже у нас не стыдно назвать сына? Сам Каркут, два его сына, внуков до сих пор нет, только девочки, один его брат, у которого тоже нет выживших сыновей. Итого четыре огневика. Всего четыре во всем роду. Через поколение может остаться лишь двое или того меньше. Вы, маги, слабеете. Вот вам правда.

Рядом Лернавай шумно втянул воздух через зубы.

– Давайте не будем ссориться! – встрепенулась Хелен.

Она разговор не к тому вела! Им нужно объединяться, а не новый конфликт раздувать!

– Интересный разговор сегодня состоялся. Но лучше его действительно обдумать в тишине и спокойствии, – поддакнул Аяр Рилминег, который вроде спокойно улыбался, но добела сцепленные в замок пальцы были выставлены впереди заградительным щитом. – К тому же Хелен нельзя переутомляться. Эйр Кагматт, Ваша Светлость, позвольте девочке отправиться отдыхать после такого насыщенного событиями дня.

– Только не говорите, эйр Рилминег, что вы всерьез восприняли слова о вырождении нашей магии! – удивился герцог Эмирит. – Это же смешно!

– Увы, эйр Эмирит, мне совершенно не смешно. Как бы там ни было, но именно наши с Хелен семьи – живой пример того, как ослабевают магические рода, – с печальным вздохом произнес Аяр, расцепив пальцы, чтобы провести ладонью по своему высокому лбу и лысому черепу. – Мой брат со своим юным сыном погибли, так что его линия прервана навсегда. Отец Хелен тоже ушел рано, его сын неизвестно где, и никто не учил мальчика, не передал магические секреты рода. Все наработки Джеса оказались в руках девушки, которых у нас обычно магии не обучают, ее даже не хотели брать в академию, насколько мне известно. Но хвала Пресветлой, что хотя бы так! Пусть Хелен говорит, что не всё поняла и запомнила из теорий отца, но представьте, если бы и этого не сохранилось?

Эйры молча и хмуро переглянулись. Артам насупился. Герцог Кагматт потер лоб, словно разгоняя образовавшиеся там глубокие морщины. Только Лернавай завозился, доставая из-за ворота почтовый артефакт.

– М-м, у нас еще гости, – сказал он, заглядывая в свой "почтарь". – Извини, Хелен, но тебе придется еще немного задержаться.

ГЛАВА 29

– Кого еще ракасы принесли? – даже герцог Эмирит не обрадовался такой новости, что уж говорить о Хелен, действительно уставшей, которая хотела лишь сбежать в свои комнаты, запереться там и отдохнуть от всего этого.

Что-то устала она быть спасительницей этого мира. Вернее, "двигательницей" прогресса, пусть даже дипломатического. С техническими новшествами – даже теми мелочами, что были ей под силу – она боялась развернуться хоть сколько-то, постоянно приходилось одергивать себя и сдерживаться. Чтобы не выдать свое настоящее происхождение.

– Котронцы, – буркнул Лернавай, пряча почтовый артефакт и кивая Уеаткону, чтобы тот убрал полог тишины.

Неподалеку нетерпеливо маялся эйр Верчил, и как