вместе, мы обсудили суровую реальность. За нами, да и за другими командами, наверняка будут следить, чтобы узнать, что мы нашли, и опередить нас в поисках драгоценностей.

— Не говорите Коре ни о чём, она наверняка всё докладывает Селине. Делайте вид, что мы ничего не нашли, и если она подойдёт к вам с предложением голосовать против кого-то, соглашайтесь. Тамилла, отличная работа. Как ты расспрашивала прислужных? Можешь точно вспомнить?

— Я не помню… Я спросила что-то у одной из поварих, и она пожаловалась на больной желудок, после чего я рассказала ей о секрете бабушки, ну знаешь, отваре из яровца. Даже помогла приготовить его, так она так благодарила меня, что мне стало неудобно, я сказала, что не стоит. А потом спросила о принцессе Клодии Гаррат.

Я бросила взгляд на остальных, словно задавая им тот же вопрос, что и Тамилле.

— Я просто спросила, прямо в лоб, — сказала Жизель Мукс, пожав плечами.

— А я приказала, — медленно произнесла Наэми и, прикусив губу, нехотя признала: — Возможно, нам нужно общаться с ними вежливее. Возможно, оказать услугу, не зря же магия разрешена. Может, это испытание ещё и проверка на то, как мы общаемся с придворными и работниками дворца.

— Нужно поговорить с ними ещё раз, на этот раз вежливо, как это сделала Тамилла. И перерисовать кусок той карты. Но это ещё не всё.

— Что ещё? — почти заныла Оттили.

— Нам нужно отправить остальных, кто следит за нами, по ложному следу. Ходить будем вдвоём или втроём, двое сторожат коридор, но не перекрывают полностью вход и обзор, а третья тщательно проверяет ложную статую или картину, или даже горшок с цветком.

— Я не буду такого делать, а вдруг на меня нападут! Сама стой на защите, — пожаловалась Наэми, для которой мысль о том, что ей, возможно, придётся заслонять проход девушкам куда крупнее её, с куда более хищными зверями, доставляла настоящий дискомфорт.

— И буду! — решительно заявила я.

* * *

Полностью скрыть поток информации нам, конечно, не удалось. Другие участницы наверняка поняли, что мы что-то нашли, несмотря на все уверения в обратном, потому что мы сновали по всему дворцу почти до глубокой ночи. Команду, в которой находились принцесса Заралия и Мелва мы не встретили, но при этом нередко видели остальных, особенно команду Селины.

Я, волнуясь, что на следующий день всё выйдет из-под контроля, ночью первого дня расспросила множество работников, которых удалось встретить в коридоре, и сумела получить ещё две подсказки — за крохотный ритуал на удачу на специях и за ритуал шумного таракана в одной из кладовок. Кусочки карты я тут же ночью и перерисовала.

Никто за мной не следил, но я не сомневалась, что на следующий день степень отчаяния девушек достигнет совершенно иных пределов, а значит, совершать такие безумства нужно было именно в первую ночь.

Именно тогда, рыская одна в конюшенном дворе, я наткнулась на сцену, которую никогда не должна была увидеть.

С востока, в лунном свете, отчетливо вырисовывались силуэты двух мужчин. Они кряхтели, издавали непонятные звуки, и я не сразу поняла, что происходит.

В самый первый миг мне показалось, что они дерутся. Но, приглядевшись внимательнее, я поняла, что всё было иначе.

Один из мужчин был заметно шире второго, но второй оказался выше, и именно он прижимал первого к земле огромной, неестественно вздувшейся рукой, не позволяя ему подняться. Эта рука была настолько непропорциональна, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать что человек был частично обращён.

Как и второй, но подняться тот не мог, лишь издавал страшные, нечеловеческие звуки.

Я сразу узнала их.

Двух братьев. Узнала сначала только по силуэтам, а оказавшись ближе, уловила оттенки их феромонов. Острые, резкие, тягучие, местами перекрывающиеся удушливыми нотами жжёного металла.

— Вас могут увидеть, — громко сказала я, подходя к ним.

В то, что Каэлис Арно мог навредить своему брату, я не верила. Не для того он привёл его во дворец, не для того познакомил со всей семьёй, чтобы теперь вот так убить. Скорее всего, как и в моём случае, кронпринц сдерживал зверя, потому что его брат не мог контролировать свой оборот.

— Уйдите, Миолина! — рявкнул на меня кронпринц, но я не сдвинулась с места, с ужасом глядя на частично обращённого Тавиена.

Его когти торчали наружу, а лицо и тело клочьями покрывала золотистая, страшная, местами плешивая шкура, сменяясь пятнами обнажённой человеческой кожи. Лицо корчилось от боли, и эта боль обожжённым железом прошла сквозь меня, царапая внутренности, сжимая сердце в кулак, будто я ощущала её сама.

— Убирайтесь отсюда, это приказ! — вновь рявкнул Каэлис, его руки вздулись ещё больше, но он не сумел удержать брата.

Тавиен вырвался из захвата и, двигаясь на четвереньках, как бешеное и больное животное, устремился прямо ко мне. Короткие золотистые волосы блестели в лунном свете, и в тот миг я поняла, что бежать уже не смогу. Животное внутри меня, поддавшись стрессу и страху, вдыхая полной грудью яростный феромон Каэлиса, взяло верх, и, через сильную боль, я тоже начала обращаться.

Тавиен снес меня тогда, когда я была еще не полностью обращена, но стоило мне резким ударом коснуться земли, прийти в себя, как разум тут же вернулся в тело, вместе с бешеной эйфорией, силой и странными реакциями тела.

Я страшно зарычала, огромной лапой двигая прямо по голове Тавиена, надеясь привести его в чувство и оттолкнуть от себя, но он оказался настолько большим и тяжелым, что я не смогла подняться, все так же лежа на боку. А бастард Его Величества между тем обратился почти полностью, по крайней мере вместо человеческой головы теперь возвышалась большая львиная, на первый взгляд плешивая и больная.

Но он не атаковал меня.

Вместо этого когти впились в мой бок, покрытый толстой кожей, удерживая на месте, а сам больной, плешивый лев попытался меня… лизнуть.

Не прошло и секунды, как его смело с меня другое животное — значительно больше нас обоих. Феромон Каэлиса Арно казался страшным, подчиняющим, и я с трудом подавила внезапно нахлынувшую слабость и желание встать и потереться о злого льоркана.

Дурная, дурная пантера испытывала к кронпринцу очень определенные чувства и жаждала ласкаться, но подчиняться ему не хотела. Я почти не контролировала ее, и все, что могла, — это остаться лежать там же. Зато Тавиен наконец пришел в себя: мужчина моментально перевоплотился в человека и теперь стоял на четвереньках, совершенно голый, тяжело дыша.

На его теле все так же проступали страшные раны,