американским послом. В любом случае он был сильно озабочен поисками выхода из внутриполитического кризиса, причиной которого стал Серрано Суньер. К тому же перед лицом военных успехов Оси каудильо не хотелось устанавливать тесные контакты с США. Так что в течение весны Франко был недоступен для встреч[1892].

В апреле 1941 года зарубежная организация НСДАП и германское посольство в Мадриде сообщали о все ухудшающемся экономическом положении Испании и широком недовольстве правлением Франко. Двадцать второго апреля Шторер извещал о развале в экономике, частично приписывая его неграмотной политике, проводимой франкистскими министрами торговли и финансов, а также неумелой административной деятельности Фаланги и коррупции в ее рядах. Вину за это он возлагал на Серрано Суньера. Шторер считал Серрано Суньера самым энергичным министром, но полагал, что действиям «куньядиссимуса» препятствуют махинации его врагов внутри кабинета и нежелание самого Франко предоставить ему свободу. Каудильо представлялся ему человеком нерешительным, оторванным от жизни, погрязшим в мелочах и принимающим такие решения по мелким вопросам, которые часто противоречат его общей политике.

По поводу изоляции Франко Шторер сделал важное замечание, впоследствии отозвавшееся в словах тех, кто наблюдал каудильо в течение дальнейших тридцати четырех лет: «Здесь часто раздается критика, что Франко видит все меньше и меньше людей и не позволяет даже старым друзьям давать себе советы». Более того, Шторер предсказал, что назревал серьезный кризис, ибо нерешительность Франко вызвала у него трения с Серрано Суньером. К большому неудовольствию высших генералов, каудильо колебался, опасаясь освободиться от свояка, поскольку полагался на его «проницательный ум». Шторер также сообщил в Берлин, что население верит, будто голод в стране – следствие вывоза продовольствия в Германию[1893]. Тем не менее он был убежден, что и военные, и Серрано Суньер весьма хотят вступления Испании в войну. Вероятнее всего, некоторые генералы притворно выражали послу сильное желание вступить в войну, чтобы заручиться германской поддержкой в соперничестве с куньядиссимусом[1894] Такой же позиции придерживался Серрано Суньер и обиженный Бейгбедер[1895]. А также Геббельс, считавший Серрано Суньера «настоящей мухой в тарелке»[1896].

Для Франко было крайне важно не провоцировать генералов на открытую оппозицию. Вот почему он решил пойти навстречу некоторым их требованиям в мелкомасштабной, но чрезвычайно важной борьбе за власть, которая разгорелась в мае 1941 года. Первые действия в этой борьбе относятся к концу апреля, Вигон сообщил каудильо: если власть Серрано Суньера не будет ограничена, то все военные министры одновременно выйдут в отставку[1897]. Кризис явился одним из косвенных результатов британской политики подкупа отдельных лиц испанского верховного командования, проводимой уже девять месяцев. В процессе осуществления такой политики через Аранду было роздано 13 миллионов долларов[1898].

Битва шла вокруг вакантного поста министра внутренних дел. С 17 октября 1940 года, когда Серрано Суньер заменил Бейгбедера в министерстве иностранных дел, Франко официально взял на себя руководство этим министерством, хотя на практике работа по управлению механизмом министерства, требовавшая много времени, осуществлялась заместителем министра Хосе Лоренте Сансом. Это позволяло Серрано Суньеру оказывать огромное влияние на отдельные направления деятельности министерства, в частности, на прессу и пропаганду. Франко издалека наблюдал за деятельностью министерства, основываясь на сообщениях полковника Валентина Галарсы Моранте, главы министерства по делам правительства (Subsecretario de la Presidencia del Gobierno). Поскольку каудильо осуществлял политическое руководство военными методами, Галарса исполнял у него роль начальника специального генштаба по политическим вопросам[1899]. Серрано Суньер обладал также немалой властью в Фаланге – как глава Политической хунты и оказывал влияние на Педро Гамеро дель Кастильо, исполняющего обязанности Генерального секретаря Фаланги. Пока Франко полагал, что Серрано Суньер самоотверженно служит ему, сосредоточение в руках свояка нескольких постов не вызывало у него возражений. Однако в начале 1941 года он заподозрил, что куньядиссимус, возможно, готовит базу для захвата власти.

В январе вышла книга, в которой утверждалось, что Серрано Суньер – истинный наследник Хосе Антонио Примо де Риверы[1900]. Поговаривали, будто подозрения каудильо усилились после того, как за обедом его 15-летняя дочь Кармен задала далеко не бесхитростный вопрос: «А кто главнее? Папа или дядя Рамон?»[1901] Неизменно настороженного каудильо особенно обеспокоил шаг, по существу означавший создание независимой фашистской печати под руководством куньядиссимуса. Декрет от 1 мая 1941 года освобождал фалангистскую прессу от общей цензуры, за исключением той, что осуществлялась Национальной делегацией печати и пропаганды ФЭТ и де лас ХОНС, находившейся под контролем кунья-диссимуса[1902]. На следующий день Серрано Суньер произнес пылкую речь в Мота-дель-Куэрво, выступив с острыми нападками на Англию и призвав Фалангу к тесному сплочению рядов для достижения ею монопольной власти[1903]. Муссолини и Чано остались весьма довольны речью и лозунгом Серрано Суньера «Вся власть фашизму!»[1904]. После этого Серрано предложил Франко создать министерство труда и назначить министром молодого фанатичного фалангиста из Вальядолида, известного под именем Хосе Антонио Хирон де Веласко. Третьего мая каудильо получил письмо от Мигеля Примо де Риверы. Тот заявлял, что покидает свой пост в Фаланге в знак протеста против ослабления различных фалангистских организаций. Появлялось все больше свидетельств того, что Серрано Суньер в своекорыстных целях стремится превратить Фалангу в настоящую сильную фашистскую партию. В конце концов это убедило Франко в правоте военных. Он согласился с назначением Хирона, но одновременно предпринял меры, чтобы сдержать рост влияния Фаланги[1905].

Усиливающееся недовольство верховного командования Серрано Суньером и продуманные указания Вигона на то, что Франко, удерживая за собой пост министра внутренних дел, подрывает свой престиж и позволяет свояку эксплуатировать себя, заставили каудильо действовать. Пятого мая 1941 года он назначил Галарсу министром внутренних дел. Через два дня его прежний пост руководителя министерства по делам правительства занял 36-летний начальник оперативного отдела штаба ВМФ, капитан 1 ранга Луис Карреро Бланко[1906]. Его взлет окажется самым важным итогом кризиса[1907]. В ту пору, однако, это казалось малозначительным эпизодом в цепи событий, которые привели к решающей битве между Фалангой и военными. Внушительный масштаб грядущих изменений свидетельствовал о том, что каудильо решил подрезать крылья Сер-рано Суньеру. Кинделан был назначен командующим Каталонским военным округом, а Оргас, его предшественник на этом посту стал верховным комиссаром в Марокко. Отныне Галарса, ярый противник Фаланги, предпринимал шаги, лишь тщательно согласовав их с Франко. Теперь понятно, почему каудильо принял решение о назначении Галарсы без ведома свояка и ничего не сказал об этом другим членам кабинета. Они узнали о назначении лишь 5 мая, во время заседания правительства, когда увидели, что