вине Сер-рано Суньера ухудшились отношения с Португалией[1874]. Во второй половине февраля в Мадриде прошел слух, что Франко собирается встретиться с Салазаром. Куньядиссимус сказал итальянскому послу, что цель встречи – напустить туману перед англичанами, дабы скрыть от них договоренности, достигнутые в Бордигере. Он резко отозвался о трусливости португальцев вообще и самого Салазара в частности[1875]. Двадцать шестого февраля «Арриба» выступила с разнузданными нападками на Салазара. Посол Перейра счел это делом рук Серра-но Суньера. В Испании запретили распространение португальской печати. Салазар сделал вывод, что именно Серрано Суньер возбуждает страсти внутри Фаланги, желая при поддержке Оси добиться укрепления своих позиций внутри страны[1876]. Николас Франко заверил Перейру, что его брат «знает обо всем и одобряет все, что делает его министр иностранных дел. Не стоит думать, будто он что-то утаивает от него или действует без поддержки каудильо»[1877].

Серрано Суньер сказал Штореру, что хочет отложить встречу Франко с Салазаром, опасаясь, как бы португалец не отговорил каудильо от вступления в войну[1878]. Португальцы знали о направленной против них фалангистской пропаганде, но вряд ли были в полной мере осведомлены о том, что Серрано Сунь-ер, Франко и другие испанские высшие военные деятели связывают с Португалией свои имперские планы[1879]. Германское посольство в Мадриде сообщало, что в испанских офицерских кругах идут, например, такие разговоры: обстановка для стран Оси улучшится, когда «западные границы Испании достигнут Атлантики» и «когда германские эскадрильи смогут делать вылеты с португальских баз, принадлежащих Испании». Стремление поглотить соседа не покидало Франко. В мае 1941 года один из адъютантов генералиссимуса, майор Наварро, сказал германскому военному атташе полковнику Крамеру, что война против Португалии с пользой отвлекла бы Испанию от внутриполитических проблем. Генерал Аранда сообщал Крамеру и Штореру, что ему было приказано набросать предварительный план нападения на Португалию[1880].

Седьмого апреля 1941 года Британия с одобрения Вашингтона предоставила Испании кредит в два с половиной миллиона фунтов стерлингов[1881]. Однако успехи немцев весной 1941 года свели на нет значение этой акции. Девятнадцатого апреля у Александера Уэдделла состоялся острый обмен мнениями с Серрано Суньером, намеренно спровоцировавший неприязнь между ними. В результате всякий раз, когда посол добивался встречи с Франко, Серрано Суньер ее блокировал, и так продолжалось пять месяцев. Замораживание, по существу, отношений с США весьма устраивало Франко, ибо война все еще шла по сценарию Оси, и каудильо позволял себе игнорировать давление американцев, склонявших его к нейтралитету[1882].

На ту напряженную беседу с Уэдделлом Серрано Суньер пришел сразу после встречи с Франко и «казался удрученным и раздражительным». Трения между каудильо и его свояком, которые приведут к серьезному политическому кризису в мае 1941 года, уже близились к своему пику. Поползли слухи, будто армия затевает заговор против Франко, чтобы отделаться от Серрано Суньера[1883]. В беседе с Серрано Суньером посол Уэдделл посетовал, что немецкие цензоры проверяют почту в Испании, а подконтрольная правительству пресса, видимо, подготавливает население к тому, что страна присоединится к тройственному германо-итало-японскому пакту. Уэдделл дал понять, что страстная речь Сер-рано Суньера в поддержку Оси на недавней выставке германской прессы не осталась без внимания[1884]. Уэдделл также выдвинул предположение, что недавно опубликованный антиамериканский материал был переведен с иностранного языка, скорее всего немецкого, и указал, что готовые статьи рассылаются по газетам Хансом Лацаром, германским пресс-атташе[1885].

Раздражительность Серрано Суньера, отмеченная послом Уэдделлом, объяснялась тем, что вражда к нему высших генералов снова достигла верхней отметки. Португальский посол писал, что Серрано Суньер – «самый ненавистный в Испании человек». Перейра, считая позицию Франко безнадежной, докладывал в Лиссабон: «Все генералы, воевавшие в Гражданской войне, открыто говорят, что он потерпел крах, ибо не имел никаких качеств, необходимых главе государства»[1886]. В этой связи следует отметить, что Франко не давал себе труда информировать совет министров о своих соображениях по вопросам внешней политики и не допускал дискуссий в правительстве о встрече в Андае и в Бордигере[1887]. Аранда, по существу англофил, зашел в противоборстве с министром иностранных дел так далеко, что искал помощи германского посольства. Он пытался заручиться расположением Берлина, доводя до его сведения, что верховное командование теперь желает вступить в войну к началу июля[1888]. Действия его старших коллег каким-то образом повлияли на каудильо, что, несомненно, сказалось при встрече Франко со свояком, которая предшествовала беседе Сер-рано Суньера с Уэдделлом.

Германские победы в Северной Африке, Югославии и Греции убедили Франко, что его глубокая вера в мощь Оси была обоснованной. Это отразилось в речи, произнесенной им 17 апреля 1941 года на открытии Высшей школы вооруженных сил (Escuela Superior del Ejeґrcito). Каудильо весьма воинственно заявил, что мир – это всего-навсего приготовление к войне и что война – нормальное состояние человечества[1889]. Геббельс едко прокомментировал его речь в своем дневнике: «Теперь надо предоставить ему это нормальное положение и позволить воевать вместе с нами. Это самодовольный болтун»[1890]. Реакция Геббельса была вполне естественна, ибо в выступлениях Франко выражалась уверенность в том, что он друг Третьего рейха, которого там высоко ценят. Однако ничто не указывает на то, что каудильо водил немцев за нос.

Во время Битвы за Атлантику, развернувшейся весной 1941 года, Черчилля начало беспокоить, что Германия захватит Пиренейский полуостров. Ему внушало опасения не только то, что немцы в этом случае смогли бы вести боевые действия на море и воздухе с испанских и португальских берегов, но и расширили бы свои оперативные возможности, получив при этом доступ на острова Зеленого Мыса, Канарские и Азорские острова. В письме Рузвельту от 24 апреля 1941 года Черчилль выражал сомнения в способности Испании и Португалии оказать хоть незначительное сопротивление нажиму со стороны Германии. У Черчилля был план захватить один из Азорских островов и один из островов Зеленого Мыса в случае германской акции против Гибралтара[1891]. Уверенный, что Германия все более давит на Испанию, дабы она присоединилась к военным усилиям держав Оси, Уэдделл хотел встретиться с Франко и твердо сказать ему: экономическая помощь будет поступать, только если он не предпримет никаких недружественных акций в отношении Союзников. На самом деле подозрения, что Германия нажимает на Франко, основывались главным образом на репликах, оброненных самим каудильо и его окружением в разговорах с британскими и американскими дипломатами – с целью выбить таким путем помощь от Союзников. Характерно, что, втянувшись в этот постыдный обман, Франко избегал встреч с