отец об этом рассказал, то есть не тому, что для меня места не нашлось, а тому, что на всю огромную Москву, где народу уже проживало миллион шестьсот тысяч, реальных училищ всего девять было. И два — Первое и частное училище Воскресенского — обучали во всех классах меньше чем по пятьсот человек (это считая и подготовительный класс, и какой-то «специальный»), еще в одном училось чуть меньше четырех сотен школьников, а во всех остальных и по две сотни не набиралось. Понятно, что в такой ситуации в училище устроиться было ой как непросто, тем более, если туда соваться уже в июле. Поэтому в субботу я уже на работе пупок рвать не стал. Впрочем, Макар Савельевич сказал, что это мне наказание господне за то, что я почти месяц в воскресенье в церковь не хожу, но заставлять меня героически трудиться не стал, решил, наверное, дать мне денек подуспокоиться. Но все равно в воскресенье на дачу к этому Николаю Егоровичу я ехал в настроении не самом радостном…

По пути на эту дачу Василий Михайлович, глядя на мою унылую рожу, поинтересовался, какого рожна я выгляжу так, будто любимую собачку схоронил. Ну я ему и ответил, что нам, честным рабочим, собачек дома держать не по карману, да и пользы от них в городе куда как меньше, чем вреда. А вот то, что рабочему мальчишке учиться в реальное поступить невозможно так как училищ в городе всего девять, выглядит крайне отвратительно. Ну а цены, которые выставляют училища частные, иначе, как издевательством над народом, и назвать нельзя. Ну да, выпустил я пар из ушей, а господин Салтыков всю дорогу после этого улыбался, и мне даже показалось, что он радуется тому, что в училище меня не взяли. Вот ведь гад какой! Не буду я ему теперь ружья чистить! Но это потом не буду, а сегодня я постараюсь свою пятерку все же отработать…

И отрабатывать пришлось сразу после приезда: на этот раз народу там было поменьше, то есть молодых неучей поменьше было — однако Николай Егорович, со мной поздоровавшись, меня не к столу в саду позвал, а представил мне какого-то молодого парня (ему вряд ли даже двадцать стукнуло) и попросил ответить на его вопросы. И я часа три на вопросы этого Бориса Сергеевича и отвечал. У меня сложилось впечатление, что парень был недоучившимся гимназистом, которому мне пришлось задание на лето помогать выполнить: он все, что я говорил, тщательно записывал. То есть я какие-то задачки сам решал, в тетрадке решения расписывал — а он просил объяснить, почему я их именно так решаю — и вот объяснения мои и записывал, чтобы не забыть. Или чтобы повторить перед тем, как он свое летнее задание в гимназии сдавать будет…

Ну, мне-то что: я тут не дурака валяю, а деньги зарабатываю. Но выглядело это, конечно, смешно: я, десятилетний мальчишка, объясняю, как решать задачки по математике гимназисту-переростку. Хотя не совсем переростку: насколько я понял, тут в гимназиях как раз лет до восемнадцати, а то и до двадцати учились, так что нормальный гимназист мне попался. Необученный, конечно, но я-то про возраст говорю.

А пока я этим товарищем математикой занимался, и еще немного физикой, Николай Егорович что-то обсуждал с Василием Михайловичем. Что-то серьезное, у них лица были… напряженные. Но потом они свои проблемы вроде как решили, господин Салтыков заулыбался даже…

Ну а когда я все задачки этому лоботрясу решил, пошел на кухню, готовить обещанное блюдо. Ну что могу сказать: дом был действительно дачный, кухня стояла отдельно, летняя, и там даже печки с плитой нормальной не было. Но видно было, что народ тут живет очень небедный: на кухне целых три примуса имелось! Так что я все сделал правильно: сначала накипятил большой самовар, затем в кастрюлю кипяток перелил, поставил спагетти вариться. Николай Егорович и девчонка эта тоже на кухню пришли смотреть, как я готовлю, а еще кухарка их рядом крутилась — но меня наличие зрителей совершенно не смущало. Я когда еще в «университете» учился, два лета подрабатывал в каком-то забавном ресторане, промышлявшим приготовлением разных блюд с доставкой на дом. А забавный он был потому, что у него было целых три сайта, и на одном они торговали как раз итальянской едой, на другом заведение именовалось «рестораном китайской кухни», а на третьем — они вообще японцами были. Но все именно на одной кухне готовилось, и там народу всегда толпилось немало: и поваров человек восемь, и доставщики тоже там же в уголке сидели постоянно. Правда, я там не поваром подрабатывал, а кем-то вроде кладовщика, но с поварами у меня отношения были неплохие и они меня готовить научили. И когда там случалась запарка из-за большого числа заказов, я тоже к плите вставал… иногда. И те же спагетти «аль денте» научился готовить просто отлично! В общем, зрители меня не смущали. И даже на вопросы их я отвечал совершенно спокойно.

Николай Егорович, когда я переливал кипяток из самовара в кастрюлю, спросил:

— Федор, а зачем вы сначала воду в самоваре вскипятили? Это для приготовления важно или все же возможно воду и сразу в кастрюле греть?

— Ну как зачем? В примусе керосин горит, а керосин зря жечь плохо, он денег стоит. А кроме того, а самоваре-то вода быстро вскипает, потому что в огнетрубном котле КПД выше, чем в кастрюле, которая только со дна нагревается, а со всех сторон охлаждается. И в самоваре я воду за три минуты вскипятил, а в кастрюле она полчаса греться будет. А все же уже проголодаться успели, так что лучше уж побыстрее с готовкой покончить…

А повариху очень заинтересовало, почему я сливки нагреваю в кастрюльке, которую поставил в другую кастрюлю с водой, и я ей тоже очень подробно объяснил и про то, что так молоко не убегает, и про то, что его так пастеризовать куда как лучше, чем кипятить: вкус не портится и витамины сохраняются. Ну а про то, как бекон жарить, меня уже никто не спрашивал — а вот уже за столом уже девчонка спросила, чем отличается эта карбонара от такой же, но с раками:

— Я хотела и с раками попробовать, но на рынке их не было…

— Вы про то, чем она в готовке отличается? Да ничем, разве что бекон нужно жарить, а раков только отварить требуется. И вкус, конечно, другой получится, но уж вкус — это дело сугубо персональное, у меня знакомый