затаила дыхание. Он аккуратно положил мою руку на подлокотник дивана и начал готовить всё для процедуры.

— Впервые, вижу, чтобы главный врач сам брал кровь, — усмехнулась я. — Обычно это делает медсестра.

— Обычно, — тихо ответил он.

В его голосе было что-то ещё. Что-то личное.

Он осторожно протёр кожу спиртом. Прикосновение прохладной ваты отозвалось лёгкой дрожью. Потом игла — аккуратное движение, почти незаметное.

Я моргнула.

И… ничего. Ни боли. Ни неприятного ощущения. Я смотрела, как в пробирку медленно наполняется алая кровь, и не могла поверить.

— Вау… — выдохнула я.

— Что такое? — он поднял на меня глаза.

— Не больно.

Он замер на секунду. И посмотрел так, что у меня пересохло во рту.

— Я бы не посмел причинить тебе боль.

Сердце гулко ударило в груди. Он сидел слишком близко. Его пальцы всё ещё держали мою руку. Его голос — низкий, спокойный — звучал почти интимно.

— Всё, — мягко сказал он через мгновение.

Макс убрал иглу, приложил стерильную ватку и аккуратно согнул мою руку в локте.

— Посиди так пару минут. Пока кровь не остановится.

Я кивнула, не в силах отвести от него взгляд. Тишина повисла между нами — не неловкая, а густая, тягучая.

— Макс… — тихо позвала я. — Ты точно не знаком с моей бабушкой?

Он едва заметно напрягся. Совсем чуть-чуть. Но я это увидела. Его взгляд стал внимательнее.

— Точно.

Слишком коротко. Слишком уверенно. И почему-то я поняла — он не сказал всей правды.

Макс.

Когда я вышел из палаты Алисы, мне потребовалось несколько секунд, чтобы просто сделать вдох.

Запах её кожи всё ещё держался в лёгких. Тепло её руки — в ладони. Я окончательно убедился: она моя. Моя пара. До конца моих дней.

И это понимание было одновременно восторгом и приговором.

Когда я держал её запястье, когда игла коснулась кожи, когда алая кровь медленно наполняла пробирку — я едва сдержался. Она сидела в нескольких сантиметрах от меня. Её дыхание было слышно. Губы — слишком близко.

Ещё шаг. Ещё одно движение. И я бы её поцеловал.

Чёрт. Как же всё усложняется, когда твоя истинная — человек.

А ещё…

Я слишком остро почувствовал её кровь. Реакция была мгновенной. Зверь внутри отозвался глухим, хищным напряжением. Не агрессией. Нет. Притяжением.

Я должен понять.

Я обязан понять.

Я направился в лабораторию быстрым шагом. Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком. Здесь пахло антисептиком, стерильностью и металлом — привычный мир, где всё подчиняется логике.

План официально был прост: оценить динамику лечения. Общий анализ крови, маркеры воспаления, уровень лейкоцитов, гемоглобин, С-реактивный белок.

Неофициально — я собирался проверить свою теорию. Я человек науки. Я не принимаю мистику как объяснение.

Невозможно просто «запечатлеться». Должна быть причина. Генетическая совместимость. Редкий маркер. Специфический белок. Феромон зависимая реакция.

Что-то.

В её крови или ДНК должно быть нечто, что вызывает такую реакцию.

Зайдя в лабораторию, я увидел Райана. Он сидел за столом, склонившись над микроскопом, и что-то внимательно изучал.

— А вот и наш главный врач, — произнёс он, не отрываясь от окуляров.

Я не ответил.

Подошёл к своему рабочему столу, аккуратно поставил пробирки в штатив. Кровь была взята в вакуумные пробирки: одна с ЭДТА — для общего анализа и ДНК, другая с активатором свертывания — для получения сыворотки.

Сначала — рутина.

Я аккуратно инвертировал пробирку с антикоагулянтом несколько раз, чтобы кровь равномерно смешалась. Затем поместил её в автоматический гематологический анализатор. Аппарат тихо загудел, втягивая образец. Через несколько минут он выдаст показатели: лейкоцитарная формула, тромбоциты, эритроциты.

Параллельно я установил вторую пробирку в центрифугу.

Закрыл крышку.

Выставил параметры — 3000 оборотов в минуту, 10 минут.

Когда центрифуга запустилась, лабораторию наполнил ровный гул. Я наблюдал, как кровь постепенно разделяется: внизу плотный слой форменных элементов, сверху — прозрачная соломенно-жёлтая сыворотка.

Наука.

Чистая, предсказуемая, понятная.

Я отобрал часть сыворотки стерильной пипеткой и подготовил образцы для биохимического анализа — проверка белковых фракций, гормонального фона, иммунных маркеров.

Но это было лишь прикрытием.

Я достал дополнительную пробирку и аккуратно выделил образец для молекулярного тестирования. Если уж проверять теорию — то до конца.

— Ты сегодня какой-то молчаливый, — заметил Райан.

— Работаю, — коротко ответил я.

Я подготовил реагенты для экспресс-амплификации ДНК. Выделение нуклеиновых кислот, очистка, подготовка к ПЦР-анализу. Всё чётко, по протоколу.

Если есть необычная генетическая метка — я её найду. Если есть редкий белок — я его зафиксирую. Если есть несовместимость или, наоборот, сверхсовместимость — данные покажут. Цифры не лгут.

Я посмотрел на вращающуюся центрифугу. Вот только одна мысль не давала покоя. Почему, если это просто биология, моё сердце начинает биться быстрее, когда она смотрит на меня? Почему реакция возникает ещё до прикосновения?

Почему зверь реагирует даже на её запах? Я сжал челюсть. Я докажу, что это химия. Я обязан доказать.

Потому что если нет… Значит, есть то, что наука объяснить не может.

И к этому я не готов.

Глава 16

Макс.

— Макс, — снова окликнул меня Райан. — Ты прям в напряге. Что случилось?

Я поднял на него взгляд, но отвечать не спешил. Если он не лезет с ехидными поздравлениями — значит, о моей связи с Алисой он ещё не знает.

— Я встретил свою истинную.

Райан замолчал. Слишком серьёзно. Слишком внимательно.

Это на него не похоже.

— Прости, что не поздравляю, — усмехнулся он и опустил взгляд. — Я просто не знаю, праздник это для тебя или… наоборот. Я сейчас про Лилиан.

Я отвёл глаза.

— Я понял. И пока сам не знаю — радоваться мне или плакать.

Я облокотился о лабораторный стол, скрестил руки на груди. Металл холодил кожу сквозь ткань халата. В помещении тихо гудела центрифуга, щёлкал анализатор, издавая сухие механические сигналы.

Мы молчали.

— А может, это всё-таки благословение небес? — задумчиво произнёс Райан, потирая подбородок.

Я посмотрел на него как на человека, который только что предложил лечить переломы молитвой.

— Нет, ну а что? Столько лет прошло с момента…

— Не будем об этом, — резко оборвал я.

Он выдохнул.

— Прости. Но вдруг судьба даёт тебе второй шанс? Не упусти.

Райан поднялся, похлопал меня по плечу и вышел, оставив меня одного среди стерильной тишины и мигающих индикаторов приборов.

Я подошёл к анализатору. Первым был готов общий анализ крови. Лейкоциты — в пределах нормы. Нейтрофилы, лимфоциты — без патологических сдвигов. Гемоглобин — слегка снижен, но ожидаемо после перенесённого состояния. Тромбоциты — стабильны.

Никакой атипии.

Биохимия подтвердила: воспалительные маркеры снижаются. С-реактивный белок упал