трогать на земле руками, я собрал у себя в переговорной комнате главу Второго Временного Правительства генерала Варенникова, бывшего советского руководителя Чечено-Ингушской АССР Доку Завгаева, оппозиционного Дудаеву чеченского политика Умара Автурханова и… того самого Аслана Масхадова. Поймет все правильно — будет ему счастье, в противном случае пусть пеняет только на себя. Хорошее предложение у меня бывает только одно, и если оно отвергнуто, то я превращаюсь в беспощадного Божьего Бича и лупцую ослушника до смерти.

Кстати, поскольку Доку Завгаев является депутатом Верховного Совета РСФСР, то вытягивать его пришлось из курортной изоляции на тропическом острове в Каменном веке. Провел этот человек там три недели без одного дня, и, судя по всему, этот отпуск в месте повышенной комфортности с доступными девушками, не знающими стыда, ему даже понравился, а благодаря установленному там генератору магии жизни, он посвежел и даже, кажется, помолодел.

— Итак, товарищи, — сказал я, — мы все здесь собрались потому, что с самодельной ичкерийской независимостью пора заканчивать самым решительным образом. При помощи вооруженной силы господин Дудаев власть у законных представителей народа забрал, поэтому я считаю себя вправе силой оружия турнуть его из президентского дворца как шелудивого пса.

— Однако, — произнес Умар Автурханов, — в Грузии, республиках Прибалтики, на Украине и в Молдавии правили как бы законно избранные власти, но вы все равно свергли их, не считаясь с этим обстоятельством.

— Видите ли, Умар Джунитович, демократия — это весьма тонкая штука, — ответил я. — Власти, избранные в рамках этой системы, сохраняют легитимность лишь до тех пор, пока исполняют волю избравшего их народа. Ну а если депутаты и президенты считают, что считаться с мнением быдла им совершенно необязательно, и что о предвыборных обещаниях можно забыть, едва только в урны будут брошены последние бюллетени, то это не демократия, а мошенничество в особо крупном размере. Этот вопрос я уже разъяснял, когда отправлял в длительный отпуск Верховный Совет, и сейчас не вижу необходимости снова в деталях возвращаться к этой теме. Впрочем, господин Дудаев не стал заморачиваться даже такой имитацией легитимности, а просто взял власть силой, а это уже политический бандитизм.

— Да, — подтвердил Доку Завгаев, — девятого числа товарищ Серегин нам это все достаточно подробно объяснил, и продемонстрировал, что сделает с теми, кто станет пытаться проигнорировать волю народов жить одной семьей.

— Товарищ Завгаев, — сказал Аслан Масхадов, — мы не на партсобрании. Я тоже мастер говорить красивыми лозунгами, но ведь дело в том, что к жизни они не имеют почти никакого отношения.

— Этот конкретный лозунг к жизни имеет самое прямое отношение, — с нажимом произнес я. — Подавляющее большинство вашего народа желает жить в большой стране, а не в огороженном со всех сторон загоне под названием «Ичкерия». Ну не бывает сейчас маленьких независимых стран. Все такие страны от кого-нибудь непременно зависят, а если они вдруг проявляют строптивость, то хозяин приводит их в чувство самыми жесткими мерами.

— А Швейцария — разве это не независимая страна? — спросил Масхадов.

— Швейцария, так же, как Швеция и Австрия — это не страны, а проходные дворы, — сказал я, — места, где могут встречаться дипломаты враждующих сторон, а спецслужбы имеют возможность устанавливать контакты, непозволительные ни в каком другом месте. Как только надобность в подобных действиях отпадет, все эти государства, не мытьем так катаньем, будут поставлены в общее евроатлантическое стойло. И даже Северная Корея критически зависит от Китая, а Куба — от Советского Союза. Типа «независимая» Ичкерия нужна нашим заклятым западным партнерам и странам Персидского Залива, чтобы превратить ее в незаживающую язву на российской периферии. И если в ходе выполнения этой благой для них задачи чеченский народ будет полностью уничтожен, то в Вашингтоне, Лондоне и Эр-Рияде по этому поводу не прольют ни единой слезинки. Когда инструмент ломается, его выбрасывают и начинают искать новый.

— А вы, русские, разве не относитесь к нам как к инструментам? — спросил Масхадов.

— Если бы мы относились к вам подобным образом, то вашего народа уже не было бы на этом свете, — ответил я, — как нет больше гуронов, семинолов, команчей, а также многих и многих других племен коренного американского населения. Все, чего мы от вас хотим — это мирное и дружественное сосуществование, и как раз такое положение дел не нравится тем, кто стоит за спиной у господина Дудаева и его банды. Там, в моем личном прошлом, ситуация стала настолько нетерпимой, что дело дошло до открытой войны, которая, с перерывами, продолжалась десять лет. В итоге мы победили, но этот результат стоил огромных жертв и разрушений, в первую очередь на вашей земле. Города и селения лежали в руинах, примерно триста тысяч жителей было убито, еще двести тысяч бежали от войны. При этом само слово «чеченец» стало в России синонимом подлости, мерзости, а также необузданной злобы и жестокости. И ведь было за что. Взрывы гражданских самолетов, взрывы жилых многоэтажек в Москве и Волгодонске, массовые захваты заложников в театральном центре на Дубровке и школы в Беслане, захват роддома в Буденновске, публичные, на камеры западных корреспондентов, казни пленных российских солдат и офицеров. При этом Джохара Дудаева наши грохнули почти сразу, и большую часть этих кровавых подвигов чеченские боевики совершали под руководством второго президента Ичкерии, некоего Аслана Масхадова. Знаете такого? И кончил этот человек плохо. После того, как бандформирования в общем и целом были разгромлены, и контроль над территорией перешел к федеральным силам, волкодавы из Конторы* загнали его как крысу в подземную нору и ликвидировали, даже не заморачивась захватом.

Примечание авторов:* на армейском сленге «Контора» — это КГБ-ФСБ, полковник Масхадов прекрасно все понимает.

— Но почему⁈ — воскликнул Аслан Масхадов, в то время как Умар Автурханов и Доку Завгаев смотрели на него с брезгливым отвращением.

— Что «почему»? — холодно спросил я.

— Почему так получилось, и почему вы позвали меня разговаривать разговоры, а не приказали пристрелить как собаку? — раскрыл свой вопрос «два в одном» мой текущий собеседник.

Я посмотрел на него как на малого ребенка и ответил:

— Получилось так потому, что даже при самом благоприятном раскладе у вашей Ичкерии не было достаточных источников средств для существования в качестве государства. Пополнять казну можно было только путем мошеннических операций с поддельными авизо, контрабандой через грузинскую границу (чем баловались и ваши братья-ингуши), вымогательством и грабительскими