местность знали куда лучше наёмных рейтар и хаккапелитов, и они куда чаще стали выходить к деревням, где можно было взять припасы. Грабить особо не грабили, понимая, что озлобленные крестьяне одинаково опасны для всех, да и насилие над женщинами пресекать старались, чтобы не разлагать дисциплину.

Вот так шведская армия вышла к городу Торжку, основательно укреплённому московитами. Правда, не очень понятно, какими именно, ополчением герцога Скопина-Шуйского или же войском самозванца.

Мы с выехавшим в передовой дозор Пожарским осматривали основательный лагерь шведов и ещё более крепкий — настоящей гуляй-город — воровских людей.

— Крепко они тут окопались, — проговорил я, опуская зрительную трубу, — без наряда не взять.

— Потому и свеи твои хвалёные медлят, — усмехнулся Пожарский. — Один раз, говорят, обломали зубы о гуляй-город, так теперь не спешат лезть.

— Они дуром никогда не лезут, — покачал головой я, разворачивая коня, мы увидели всё, что было нужно. — Ты, Дмитрий Михалыч, сам, поди, видел, свеи пушки ставят большие, чтобы разбить гуляй-город.

— Думаешь, — пристроился рядом князь, — правда, что Делагарди часть большого государева наряда перевёз в Новгород?

— Вот как примутся свеи палить, — пожал плечами я, — так и узнаем.

А узнаем мы скоро, судя по тому, как споро работает свейская посоха, набранная явно в окрестных деревнях.

Сообщение Ляпунова о встрече не только с разъездами воровских казаков, но и шведский лёгких рейтар-хаккапелитов, подстегнуло наше войско. Ополчение двигалось по дорогам и по Волге черепашьим шагов, даже иди все эти люди просто шли пешком, получалось бы быстрее. Но обозы и необходимость ставить на ночь хоть какой-то лагерь, а утром убирать его, сильно тормозили войско. В городах же полки останавливались, порой, на несколько дней, отдыхая, меняя и переподковывая коней, приводя в порядок попортившуюся за время дороги амуницию и особенно обувь.

Смоленский поход с не столь уж великой армией казался теперь просто лёгкой прогулкой в сравнении с тем адом, что творился по дороге из Ярославля к Торжку. Даже при условии, что пушки плыли по Волге, как и приличная часть припасов, сильно сокращая обоз, вся наша дорога была просто чередой каких-то неурядиц и нелепиц. Телеги застревали, начальных людей и урядников забывали в городах, где они засиживались в гостях у родных или друзей. Пропадали и находились целые разъезды, где-то свернувшие не туда и заплутавшие в незнакомой им местности. А кроме того войско то и дело пополнялось новыми ратниками. Шеин прислал смоленских дворян и детей боярских, закалённых ветеранов осады, готовых сражаться пешими вместе со стрельцами и солдатами нового строя. Прибыло подкрепление из Мурома и Владимира, пришёл ещё один обоз с пищалями из Тулы, который сопровождали тамошние дворяне. Теперь у нас не было недостатка в конных сотнях, особенно с рязанскими людьми Ляпунова, вот только воевать они привыкли по-старому и приходилось искать им подходящие задачи, порой такие, что прежде доставались лишь казакам да служилым татарам.

— Невместно нам такую службу нести! — гневно били челом выборные люди едва ли не от всех городов. — Не для такой службы шли мы охотниками в твоё ополчение, князь Михаил!

Тут я вспомнил старый, советский ещё фильм, и фразу оттуда, очень подходящую для ответа.

— А раз невместно вам, — говорил я в ответ, — так можете охотниками обратно. Без вас довольно охотников в ополчении, кто службу тянет, какую дают.

Иные и уходили, говорят, кое-кто подавался с Роще Долгорукову, но их старались не вспоминать, а ежели поминали так только недобрым словом.

Самым грандиозным событием стало прибытие английского отряда, который вёл воевода Терехов. Они проделали немалый путь из Архангельского острога в Ярославль, а после нагоняли ополчение двигаясь то по дорогам, то пересаживаясь на насады,[1] чтобы сократить путь по воде. Вместе с англичанами Терехов привёз и всю обещанную Мерриком казну, хранившуюся в нескольких больших сундуках, набитых мешочками с серебром.

— Денег тех не считали, княже, — доложил мне воевода, — но головой ручаюсь ни грошика медного, ежели такой был, ни копейки аглицкой оттуда не взяли.

— В Архангельской крепости, — тут же встрял английский командир, — нам было обещано жалование для всех и свои полки для старший офицеров. — Он довольно сносно говорил по-немецки с акцентом, знакомым по общению с Самуэлем Колборном, сложившим голову при Клушине и Джоном Краули, который, как говорят, отличился во время ухода стрельцов Трубецкого из Москвы, подпалив Замоскворечье. — Однако до сих пор мы не видели и ломанного гроша, поэтому у солдат возникают резонные сомнения в честности кавалера Вальдемара Терехофф, который взял нас к вам на службу, но не дал и гроша из тех денег, что мы везли с собой.

— Мистер Хилл, — Терехов первым делом представил мне командира англичан, как Якова Хилла, — кавалер Терехов действовал по моему приказу. У нас не банда, где делят общую добычу. Деньги пойдут в казну ополчения, а вас распределят по полкам и положат обещанное жалование. Но на марше сделать будет проблематично, поэтому пока вы будете получать жалование по своему нынешнему чину. Как прибудем под Торжок, дьяки сразу займутся вашим распределением в полки. В том порукой вам моё княжеское слово.

Моего слова и обещания уже сейчас платить хоть какое-то жалование оказалось вполне достаточно. Англичане пока двигались своим отрядом, но уже скоро их разбросают начальными людьми и унтерами-урядниками по полкам нового строя.

Я опасался, что появление англичан повлияет на испанцев Тино Колладо, однако тот отнёсся к ним равнодушно.

— Может и еретики, — пожал он плечами, узнав от меня новость о прибытии англичан в войско, — да только в их ереси от доброго католичества уж точно побольше, чем лютеровой или кальвиновой. У них ведь там на островах всё как у людей, и храмы, и епископы, только глава не Папа, а король. Папа этого, конечно, не простит никогда, но какое нам до этого дело. Он у себя в Риме, а в мы здесь, в Московии, воюем. С кальвинистами или лютеранами рядом, может, и не стали бы мои парни драться, а с этими — бог с ними.

Такая вот религиозная терпимость.

И вот теперь пришёл черёд проверить наше войско в первом настоящем сражении. Да ещё и как оказалось сражении весьма странном, потому что сторон в нём вполне может оказаться сразу три.

— Свеи не сегодня-завтра начнут обстреливать воровской гуляй-город из больших пушек, — заявил Ляпунов,