— Что ты подписал с ним? — спросила я. — Какие бумаги? Покажи мне! — я сделала шаг вперед, едва удерживаясь от желания заслонить матушку, на которую Имир всё время смотрел, наверняка надеясь на привычную поддержку, которую она всегда ему оказывала.

Она была на его стороне в каждом споре, в каждом конфликте, которых у меня с братом было несметное количество.

— Имир!

— Я не подписывал с ним бумаги! Только собирался, но он выплачивал мне, и видеть проценты от моих вложений было куда надежнее, чем подписывать какие-то бумажки.

В ответ я только истерично рассмеялась, покачав головой.

— Его имущество арестовано, но никаких доказательств, что ты работал с ним, нет. А значит, если его деньги и вернут пострадавшим, тебя среди них не будет! И ты правда думаешь, что если эти несуществующие шахты каким-то образом заработают, он станет платить тебе, а не выкупать своё поместье?

Матушка, услышав это, схватилась за голову и снова заплакала — последняя надежда покинула её в этот момент.

— Не ведите себя так! Я сделал это ради вас! — крикнул на меня Имир.

— Ради себя! Потому что ты слишком ленив, чтобы заниматься настоящей работой, и слишком честолюбив, чтобы получать мизерные, по твоему мнению, деньги, которые получают все остальные! — как только он снова открыл рот, я тут же перебила его. — Ты кричишь на ту, кого избили, избили из-за тебя! Пока ты утешал свою девицу и её родственников, меня калечили за твоей дверью. Я звала на помощь без остановки, но гвардеец с первого этажа прибежал быстрее, чем ты, находящийся за дверью! Глава рода? Жалкий трус, слабак и лентяй!

Я не выдержала и сорвалась в полноценную истерику, выплескивая всю обиду, что копилась во мне все эти годы.

— Мио-о-о, — жалобно, почти беззвучно простонала мама, бросившись ко мне и крепко обняв своим тонким телом. Я почувствовала, как сильно она дрожала.

Я не обняла её в ответ.

— Не втягивай в это леди Вал Миррос.

— О нет, молчать я не буду, — горько рассмеялась я и, наконец, попыталась оценить, смогу ли надавить на него. — Я скажу ей и её отцу всё как есть: что Мелву, если она сблизится с тобой, изобьют или даже убьют. Что ты за всю свою жизнь заплатил за поместье лишь два раза. Что ты не защитил мою честь и не защитишь её. Может быть, я расскажу об этом ей прямо сейчас.

Насколько сильно он заинтересован в Мелве? И сколько продлится эта влюбленность?

Мама вздрогнула, однако я смотрела только на Имира. На то, как в его глазах загорелся самый настоящий ужас.

И почему-то этот ужас ранил меня сильнее всего, хотя я и собиралась его использовать. Имира не задело то, что меня избили. Не задело, что у нас могут отобрать поместье, что пострадают другие. Но его по-настоящему испугала мысль, что он потеряет прекрасную леди Мелву Вал Миррос.

— Это гордость нашего рода, Мио, ты действительно хочешь её уничтожить? Если она узнает, то и другие тоже, подумай о нашем будущем!

Почти никто из аристократов не знал, насколько бедственно положение рода Валаре, и что наше поместье почти развалено. После моего скандала нас отлучили от двора и столицы, кроме, конечно, отца.

— Ты глава рода, именно ты должен думать о нашем будущем, но почему-то тебя это не заботит. Ты хочешь, чтобы я защищала твою честь, при том что ты никогда не сделал ничего, чтобы защитить мою…

Всё. Больше никакой слабости.

— Нам нужно срочно уведомить Агнету. Её жизни угрожает опасность. И кузин.

Я взглянула на свои руки — когти всё никак не исчезали, и это вызвало у меня кривую ухмылку. Опять искать кронпринца? Пить его кровь?

— Не говори леди Вал Миррос, — повторил Имир, и я нарочито неверяще подняла на него глаза, чувствуя, как в крови поднимается горячая волна адреналина.

Получается…

— Я говорю тебе о жизни моей, мамы и Агнеты, а ты думаешь о том, что леди Вал Миррос начнёт о тебе плохо думать? Серьёзно?

— Да! Я… изменюсь, найду способ зарабатывать деньги, честным трудом, пусть и не такого размера.

Он прекрасно знал, о чём я мечтала. О стабильности, о том, чтобы мне не приходилось ждать удара в спину от собственной семьи.

— Я не верю ни одному твоему слову, Имир. Ты ни разу не имел настоящей работы, ни разу не сделал ничего честно.

Я уже собиралась вновь напомнить про Мелву, но у Имира внезапно появилась новая, куда более пугающая идея.

— Всё ещё может быть нормально, Мио. Леонард де Рокфельт связался со мной недавно, он хотел обсудить некие планы, — с каждым словом голос брата креп, обретал уверенность. — Мне кажется, он попросит твоей руки. Это восстановит твою репутацию, и союз с такой семьёй позволит нам медленно выйти из… всех долгов.

— А разве мы будем живы, чтобы медленно выходить из всех долгов? Кто гарантирует нам, что при выходе в город матушку не будут поджидать твои новые дельцы, решившие выбить деньги силой?

— Де Рокфельты и гарантируют! Они связаны с королевской семьёй, никто не посмеет напасть на невесту Леонарда де Рокфельта и её семью, — казалось, он даже начал светиться изнутри.

Ему резко показалось, что он нашёл выход.

— Да, я прямо сейчас найду его…

— Я скорее убью его, чем позволю прикоснуться ко мне, — резко ответила я. — Я ненавижу всю их гнилую семью, даже больше, чем тебя в эту минуту. И в момент отчаяния, поверь, я закачу такую сцену, что он никогда не женится на мне.

Грубо? Да, очень.

Я и вела себя последние дни как несдержанная дикарка — и выглядела наверняка так же. Но всё происходящее будто высосало из меня силы для притворства. Хотя я давно считала, что маска — это часть меня, продолжение меня самой.

— Считаешь, что твоя гордость важнее благополучия и жизни семьи? — спросил Имир. Этот разговор мы никогда не забудем.

Очень хотелось уйти, от усталости кружилась голова, и когти всвсё никак не пропадали.

Но я и так уходила слишком часто.

— Какая жалкая манипуляция, Имир. Это не я поставила под угрозу благополучие и жизнь семьи. Почему я в который раз должна платить за твои ошибки, твою слабость и трусость? Я делаю это уже пять лет, после смерти отца. Но больше не могу — у всего есть предел.

— Это временно, Мио, всё исправится. И Лео — самый завидный холостяк королевства, после Его Высочества, только дура…

— Замолчи! — резко бросила я, не желая