— Не сходите с ума. Я никогда не причиню вам вред.

Разве что словами…

Впрочем, моя реакция — это только мои собственные проблемы. Не стоит влюбляться в собственного начальника, а потом страдать от того, что он ведёт себя как начальство.

Одно резкое движение кинжала — и драгоценная кровь потекла по его запястью. Каэлис Арно мгновенно прижал меня к себе, подняв мою голову.

Я коснулась надреза осторожно, языком, зная, что клыки наверняка болезненно давят на его кожу, но стоило сделать первый глоток, как все мысли о том, чтобы не ранить его, исчезли. Я впилась губами в запястье, не замечая, как клыки исчезли, и, присасываясь к крови, что заменяла мне место силы. Пила жадно, быстро, отчаянно, громко простонав, чувствуя, как обжигает всё моё нутро.

— Вот так… — хриплый шёпот сквозь дурман в голове.

Горячий, вязкий, засасывающий, почти такой же, что я испытывала в графстве Роузглен.

Я и сама не заметила, как исчезли клыки и когти, как вернулась сила в ослабевшее тело, как отчаянно я прижимала к своим губам его запястье, почти урча от удовольствия. Все процессы внутри моего тела мгновенно ускорились, включая регенерацию.

Но даже сквозь этот дурман я ощущала, как его широкая сильная рука удерживала мою голову, прижимая ближе к себе, как длинные пальцы пытались ласкать затылок, почти сжимая.

* * *

Я проснулась резко, сев на постели и ощущая, как бушует энергия в груди. Как я потеряла сознание, я вновь не помнила, как и когда ушёл Его Высочество и что между нами произошло, но это тревожило меня мало.

Имир, Имир, Имир!

Матушка на соседней кровати всё так же спала, но в комнате на этот раз находилась целительница. Увидев, что я села, она сразу же попыталась выяснить моё состояние.

— Мне срочно нужно поговорить с братом, пожалуйста. Я чувствую себя хорошо и вернусь сразу же после разговора, — уверила её я, поднимаясь. — Мама!

— Ой! — матушка напугалась почти до икоты, резко садясь. В её глазах всё ещё танцевал дурман сна, и она покачнулась, но времени дать ей оклематься у меня не было.

— Мы идём говорить с Имиром! — я тут же направилась к выходу, хотя целительница пыталась убедить меня, что это плохая идея.

— Подожди, Мио! — голос матушки послышался буквально через секунду, сразу же за мной. Вскоре я услышала торопливые шаги её маленьких ступней — бедняжка даже туфли забыла надеть. — Да подожди же ты, тебе нельзя волноваться.

— Если я сейчас же не поговорю с Имиром, я здесь камня на камне не оставлю, — рыкнула я. Видимо, матушка прочла что-то в моём лице, потому что тотчас сдалась.

Мы нашли брата в моих покоях — он торопливо писал что-то на листе пергамента. Быстро, размашисто, словно составляя ответ тем, кому был должен, или придумывая новый план.

Очередной безумный, опасный, бесперспективный план ради быстрого и, непременно, огромного заработка.

— Мио… — тихо прошептал он, с ужасом разглядывая меня, мои побледневшие синяки и отёки после избиения. — Мио, ты не должна была вставать.

— Что. Ты. Сделал? — процедила я, глядя на него с ненавистью, какую никогда прежде не испытывала. — Что ты сделал с этими людьми, что они поджидали тебя, готовые избить твоих самых близких? Отвечай!

— Мио, да что же ты… не разговаривай так… — попыталась утихомирить меня матушка.

— Не сегодня, мама, я буду разговаривать так, как нужно, — наверное, это было очень грубо, но я чувствовала, что готова почти перекинуться от ярости. — Если бы меня там не было, они избили бы тебя, слабую беззащитную женщину. А может, Мелву Вал Миррос, что каким-то образом навещала Имира в его покоях. Потому что Имиру плевать, кого он тянет на дно, его волнует только он сам.

С каждым моим словом матушка бледнела всё сильнее, не в силах поверить в сказанное.

— Расскажи мне! Что ты сделал? Украл у них деньги? Обманул их? И сколько ещё таких ходит по Левардии, готовых избить или убить меня и матушку только потому, что не могут добраться до тебя?!

— Не смей так разговаривать со мной. Я разберусь с этим… — слова брата прозвучали как приказ главы рода, но мне, признаться, было все равно.

С таким главой рода нам не нужны никакие враги.

— Все будет в порядке, — он бросил взгляд на мои синяки и явно почувствовал себя виноватым. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но обещаю, все будет в порядке, я уже запланировал…

— Я не верю ни единому твоему слову, — отрезала я, голосом, полным ненависти. Я почти рычала, и если бы не кровь Его Высочества, наверняка бы перекинулась прямо сейчас.

За моей спиной раздался всхлип — это матушка тихо заплакала, чувствуя приближение самого страшного и громкого скандала в жизни нашей семьи и желая остановить его в самом зародыше.

— Мио, пожалуйста… — жалобно попросила она, понимая, что сегодня я не уйду, как обычно, не брошу все, потому что, по словам брата, «замучала уже постоянными недовольствами и нравоучениями».

— Нет, мама. Мы избегали этого разговора семь лет, и больше в этом нет смысла. Потому что на кону стоит не только моя жизнь, но и твоя, и, быть может, даже жизнь наших кузин. А может, и жизнь Мелвы Вал Миррос, которой не посчастливилось связаться с моим неудачником братом.

— Не смей. Так. Разговаривать! Я никогда не позволю причинить ей вред…

— То есть то, что меня избивают — это нормально, а Мелву — нет? Скажи, будет ли нормально, если изобьют нашу маму, которая не может постоять за себя и за всю жизнь и мухи не обидела, которая всегда защищала тебя? А если ее убьют?! — я уже кричала, чувствуя, как все внутри дрожит.

Но одновременно во мне черным отчаянием росла решимость.

Впервые за эти семь летя видела настоящий выход.

Сегодня Имир подчинится мне. Я уйду отсюда сегодня либо добившись своего, либо без семьи.

— Конечно нет! Как ты можешь говорить о таком? И то, что тебя избили — тоже ненормально… Никто не должен был пострадать! — Имир чувствовал, что его прижали к стене, и защищался. Агрессией, криками, реагировал даже на самые мелкие мои слова.

Он не выглядел красивым, как обычно, скорее, казался растрепанным и похудевшим, встревоженным происходящим. Хотя одежда на нем была новенькая, дорогая, такая, какая полагалась высокородному аристократу. Он явно приоделся к свиданию.

— Что ты сделал, Имир? Во что ввязался?! — я шагнула вперед.

— Это было настоящее дело! — рявкнул он в ответ. — Мы разрабатывали золотые шахты в Таруване, создали