огромную систему, я вел дела сотни людей, и мы все получали колоссальные выплаты. Ты не понимаешь, Мио, у меня и у остальных в этом деле тысячи золотых.

— Откуда у тебя тысячи золотых, Имир?.. — охрипшим голосом спросила я.

Сейчас, когда он впервые произнес сумму, я осознала весь масштаб наших проблем, и страх темной липкой кляксой осел в груди, образовав зияющую дыру, в которой намешались тысячи эмоций и чувств.

— Где-то взял в долг, где-то пообещал услугу, — отмахнулся он. — Когда люди поняли, что я могу выплачивать долг с процентами, они стали куда охотнее отдавать мне деньги.

Казалось, я не могла даже дышать, и матушка за спиной тоже притихла. Даже она понимала, что, во что бы Имир ни ввязался, это было очень далеко от настоящего, законного дела, хотя бы потому, что ради денег меня избили.

— Перестаньте! Все будет нормально, я же говорю! Просто сейчас на шахтах возникли проблемы, и мы перестали добывать золото, но скоро все вернется в круги своя. Матушка, разве ты плохо жила эти месяцы?! — теперь он уже почти обвинял маму.

Меня — нет. Потому что я его денег не видела и стояла сейчас перед ним избитая, сама не понимая за что.

— Ты видел эти шахты? — тихо и зло спросила я.

— Так что перестаньте делать из этого трагедию! Не высовывайтесь из дома, я платил за поместье эти два месяца и продолжу платить, выплачу все заранее, и мы станем еще более величественными…

— Ты видел эти шахты своими глазами?! — рявкнула я, чувствуя, как на руках вновь проступают когти. — Отвечай!

— Не кричи на меня! Нет, я не видел их, они принадлежат лорду Року…

— Лорд Рок уже давно не лорд, он наврал при получении своего титула, и всё его имущество арестовано. Даже если какие-то мифические шахты, которых ты в глаза не видел и ради которых набрал чудовищные долги поверх уже прежних, накопленных за эти годы, действительно существуют! Скажи, ты хоть раз думаешь о ком-то, кроме себя?

— Я делаю это ради вас! — заорал в ответ Имир. — Не строй из себя невинную! Это ты переспала с Леонардом, это из-за тебя нас выгнали из столицы, это тебя считают почти падшей женщиной среди участниц!

В ответ я только громко и уничижительно рассмеялась.

— Я никогда этого не отрицала. Да, я была идиоткой, что переспала с Леонардом! Я сделала это и не снимаю с себя ответственности, — трудно, наверное, винить ту, кто сама признаёт свою вину. — И никто в моей семье не заступился за мою честь, как сделали бы за любую другую девушку на этом отборе. Говоря всем что со мнойможнотак обращаться... Никто! А теперь ты просто переводишь тему, потому что боишься…

— Немедленно перестаньте! — матушка, всё так же плача, встала между нами. — Имир… Имир… ты же говорил, что всё будет в порядке, но если имущество лорда Рока арестовано…

Её бледные губы дрожали, как и всё её тело, так сильно, что я испугалась — она вот-вот упадёт.

— Это правда? Про арест его имущества? — и в голосе столько надежды…

На то, что он скажет что «это неправда», что убедит её, что всё наладится. Он — глава рода, тот, в кого она верила больше всего.

— Да… — тихо ответил побледневший Имир. — Но это всего лишь временное недоразумение…

— Ты не видел эти шахты! Что, если они вовсе не существуют? Что, если тебе опять наврали, пообещав золотые горы, как обычно, а ты купился, наплевав на всех вокруг?

— Это не так, Мио! И я глава рода, не разговаривай так со мной!

— Ты не глава, ты — посмешище, — откровенно ответила я. — Слабак и трус, мечтающий о деньгах, причем быстро, так, чтобы не нужно было самому ничего делать, не нужно было работать. Ты продаешь воздух! Ты видел эти шахты? Хоть бы отпечаток памяти? Видел процесс добычи золота, как его превращали в деньги, видел шахтеров? Хоть кто-нибудь видел их среди сотен твоих людей, о которых ты говоришь? Ответь!

Имир молчал.

Но именно это молчание и было его ответом.

Он не видел шахты, не видел работников.

— Не смей так разговаривать со мной, — прошипел он в который раз.

— Мио, не разговаривай так с братом! Он — глава рода, он заботится о нас, — прошептала матушка, словно мечтая, чтобы этот ужасный разговор наконец закончился.

— Как ты можешь верить ему, мама? Хоть одно его дело закончилось успешно? Хоть одно? Сколько их было?! Десятки, и каждый раз в лучшем случае мы оставались ни с чем, а в худшем — влезали в новые долги. Я пять лет платила за поместье а он два месяца, но ты вновь выбираешь его! При том что такого, как сейчас, еще не было никогда. Как ты можешь доверять ему, если он подводил меня и тебя снова и снова, из года в год? Что дальше? Люди, которых он обвел вокруг пальца, пойдут и изобьют Агнету только потому, что она с нами? Сожгут поместье?

От ужаса мама прижала кулачки к губам и посмотрела на меня, понимая, что то, что я описывала, вполне может стать нашим будущим.

— Мио, он выплачивал нам! Если шахты не существуют, откуда, по-твоему, он мог брать деньги?! — Имир не собирался сдаваться. Он, похоже, сам не мог принять, что и это его дело прогорело.

Он горел от ярости. Собирался отстаивать свою веру до конца, до последнего делать вид, что у него есть план, что он знает, что делает, что он — глава рода не только на словах.

Ненавидел ли он меня, избитую, в этот момент? Чувствовал ли себя виноватым?

Потому что я ненавидела его.

— Я не знаю! Может, из денег тех, кого вы приводили, я слышала разговоры об этом на улице, где всех уговаривали вложиться. А может, у него была какая-то заначка. В любом случае настоящих денег от тебя он получил куда больше, чем выплатил, не так ли?!

Глава 21. Предложение, от которого нельзя отказаться

— Я не знаю! Может, из денег тех, кого вы приводили, я слышала разговоры об этом на улице, где всех уговаривали вложиться. А может, у него была какая-то заначка. В любом случае настоящих денег от тебя он получил куда больше, чем выплатил, не так ли?!

Имир побледнел, и это его молчание стало ответом на все мои вопросы. Синие, такие же, как у меня, глаза бегали из стороны в сторону, пока он, по-видимому, пытался вспомнить, сколько