— Вытяжку?

— Да, как-то так оно и называется. Извлечение, вытяжка, экстракция. На Сидусе даже есть такая профессия — коллекторы. Но народ называет их мусорщиками. Их никто не любит, потому что кому приятно сознавать, что после твоей смерти какой-то урод будет ковыряться своими грязными руками в твоем теле?

— Поправка, — влез в наш разговор рехегуа Убама. — Коллекторы практически не задействуют свои конечности, чтобы совершить вытяжку. Напомню хомо Беверли, что монеты Сидуса нематериальны, что это лишь автономные пакеты вычислительных мощностей.

— Монеты — да, — согласилась Беверли. — Но я никогда не поверю, что коллекторы ограничиваются только ими. Из первых рук знаю — хвастался один такой в баре, подвыпив, что использует специальные гаджеты для того, чтобы вытягивать из погибших не только деньги, но и модификации. Откуда, думаете, на аукционе все эти бывшие в употреблении моды? То, что не ушло на Базар или в периферийные колонии, сливается на Сидусе.

— Позиция по вопросу, — проскрипел Убама, все так же не оборачиваясь. — Коллекторство — важное и прибыльное ремесло. Утилизация вычислительных мощностей и модификаций позволяет беречь и экономить ресурсы Сидуса.

— А ты часом не коллектор? — будто бы между делом поинтересовался я у охотника.

— Разочарование: нет, — ответил Убама после небольшой заминки.

Заминку можно было списать на то, что все его внимание сосредоточено на лавировании между астероидами и обломками древних космических сооружений, но не в этом случае.

Переглянувшись с Беверли, я увидел в ее глазах, что и она поняла: в этой миссии беречь нас никто не будет, мы разменные пешки. А чертов охотник — наверняка коллектор. Мусорщик. Утилизатор.

Успокаивало одно: пока мы в шаттле, от охотника можно не ждать неприятностей. Так что нужно набраться сил.

— Спи, — сказал я Лексе и сам закрыл глаза. — Хорошо Убаме, он может легко обойтись без сна. А нам, примитивным организмам, крайне важно выспаться.

— Согласие с Картером: вам обоим лучше отдохнуть, — подал голос Убама.

— Как можно спать, когда… — возмущенно прошептала Лекса, но я перебил ее:

— Спи, женщина. — Проваливаясь в сон и зевая, пробормотал: — Девять часов до высадки, а мы вторые сутки на ногах. Спи…

Когда рехегуа Убама Овевева разбудил меня, прямо над нами нависала планета Агони, с клубящейся буро-зеленой атмосферой.

Вид на нее заслонили символы языка Предтеч:

Вида своего первый в критической опасности!

Немедленно покинь систему Агони…

Что-то врезалось в шаттл, взвыла аварийная сирена, обзорное стекло пошло трещинами, а секундой позже меня катапультировало в открытый космос.

Глава 7. Падение

Сама по себе активировалась живая броня, и это позволило пережить взрыв шаттла, который был таким мощным, что на месте рехегуа Убамы вспухло облако ошметков плоти, неорганических фрагментов и серебристой то ли крови, то ли смазки. Все это налипло на забрало шлема, заслонив обзор, и отсекло бешеный поток зрительной информации о происходящем вокруг.

Благодаря этому я на миг сосредоточился и дочитал предупреждение:

Немедленно покинь систему Агони!

Обнаружено гнездо внепространственных паразитов! Система заражена!

Анализ и расчет возможностей вида своего первого.

Вероятность выживания: 2,053 %… 1,993 %… 1,999 %…

И ни слова о том, кто на нас напал и что за опасность мне грозит. Или грозила, если речь об уничтоженном шаттле. Шансы выжить колебались в районе пары процентов.

Стерев часть крови рехегуа, я попытался разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно. Я вращался со скоростью разогнавшегося волчка и был готов в любой момент исторгнуть содержимое желудка — к счастью, почти пустого, ведь в последний раз я ужинал в подвале Туканга почти сутки назад.

Мазнув взглядом по показателю «Щита Предтеч», я выдохнул — еще оставался запас прочности.

Прочность живой брони: 65,418 %.

Передо мной раз в секунду мельтешили россыпь звезд, белое солнце, крупный неспешный астероид, летящая параллельным курсом оторванная платформа, возможно, искусственного спутника Агони, сама красно-фиолетовая планета в разрывах буро-зеленых облаков, обломки нашего шаттла, удаляющаяся фигура Лексы, грузовая баржа — вероятно, та самая, которую так ждут на Сидусе…

И никаких врагов. Кто нас атаковал, оставалось загадкой, зато появилась определенность в другом: Туканг Джуалан соврал, говоря, что опасность нам грозит только на планете, а в самой системе все спокойно.

Стоило признать — к такому я был не готов. Я вообще, думаю, ни черта не был готов к этой экспедиции. Даже стандартный реактивный ранец, входивший в комплект формы миротворца на Земле, который бы мне сейчас здорово помог, в этом боевом скафандре отсутствовал. Короче говоря, я ничего не мог сделать.

Тем временем рунические символы передо мной выстроились в другое сообщение, которое, очевидно, подстроилось под изменившиеся обстоятельства:

Вероятность выживания: 0,284 %… 0,151 %… 0,001 %…

Нет шансов выжить.

Запуск протокола выживания… невозможно запустить: нет достижений «Последний вида своего первый», «Доспехи Предтеч».

Анализ и расчет иных возможностей…

Выполнено условие активации пошагового режима (неизбежная смерть вида своего первого).

Активация пошагового режима: 1 %… 2 %…

Жутко зачесалось под черепной коробкой, по мозгу словно побежали сотни маленьких муравьев с острыми лапками. Скорее всего, что-то преобразовывало мой мозг.

Тем временем серебристая кровь Убамы, облеплявшая мой скафандр, замерзла и отвалилась льдистой пылью. Обзор стал больше, замельтешило сильнее.

Закрыв глаза, я сосредоточился только на тексте, природа которого отличалась от системных уведомлений Сидуса. Сейчас это стало очевидно — те генерировал Разум, таким манером общаясь со своими гражданами, а эти, написанные цветными объемными и движущимися значками, выдавало что-то иное, что-то, что проникло в меня там, в марсианской пещере.

Наверняка интерфейс Сидуса и непонятная хаотичная сущность, называющая меня не иначе как вида своего первым, были созданы Предтечами, но выполняли разные задачи. Первый помогал мне как гражданину, одному из многих, второй — как… Как кому? Избранному, мать его? И что еще за пошаговый режим?

Оказываясь в критических ситуациях, я никогда не заходил так далеко в своих размышлениях, и мозг сдался — не моего уровня эти шахматы, не дорос до таких умозаключений.

Активация пошагового режима: 26 %… 27 %…

Ясно, что я не единственный живой вида своего первый. Еще можно предположить, мой «Щит Предтеч» является частью «Доспехов Предтеч». И если другие части выдавались только вида своего первым, задача последнего выжившего — собрать их все?

Затылок заныл, запульсировал острой болью — то ли от непривычной мыслительной деятельности, то ли от того, что во время взрыва меня приложило обо что-то головой, то ли это космический холод начал проникать через шлем, который мог быть поврежден…

Разум предпочел сосредоточиться на понятных вещах. Странно,