элемент, обладающий сверхпроводимостью при низких температурах, он используется в квантовых вычислениях. Ксеноэтер встречается чаще, но и потребность в нем выше — он нужен для создания невидимости и маскировки больших объектов, таких, как космические корабли и станции.

Для рапторианцев атмосфера и биосфера Агони смертельны даже при наличии универсального мода метаболизма. Впрочем, для разработки и добычи ресурсов это неважно, учитывая, что все это, включая перевозку грузов, делали подчиненный Великому дому Джуаланов искусственный интеллект и роботы.

Несколько лет ресурсы добывались и благополучно доставлялись на Сарисуру и Сидус, рентабельность держалась на высоком уровне, позволяющем надеяться, что вложения отобьются через пять-шесть усредненных лет, боевые роботы и наемные охранники вроде тех же рехегуа сдерживали атаки местной живности.

В общем, все шло хорошо, а в прошлом году внезапно стало плохо. Из-за дороговизны гиперпрыжков грузовая баржа отправлялась на Сидус, только будучи забитой нултиллиумом и ксеноэтером под завязку. В назначенный срок она не появилась. Груз ждали, под него уже брались кредиты и начинались проекты. Сорванные обязательства поставили Великий дом Джуаланов под угрозу.

Отправленный на разведку миниатюрный дрон успел передать, что грузовая баржа на орбите Агони пуста, а искусственный интеллект и роботы на поверхности планеты не подают признаков жизни. Как и наемный персонал.

Несколько других разведывательных шаттлов, как роботизированных, так и с экипажем на борту, не вернулись, хотя с орбиты Агони докладывали, что в системе все спокойно. Значит, опасность была на самой планете.

Военный флот Джуаланов был готов прыгнуть в систему Агони, но Туканг не решался рисковать семьей и флотом, не выяснив, что противостоит колонизаторам. Да и расходы на гиперпрыжок флота несоразмерны потенциальному доходу — Великий дом и так влез в долги, осваивая планету, а после срыва поставок совсем впал в отчаяние. Немудрено, что ростовщик так насел на Беверли.

На сегодня Туканг Джуалан отправил туда три разнородные по составу группы наемников, но никто не вернулся.

— Даже каккерлаков посылал, — сказал он. — Думал, может, дело в инициации Сидусом, а эти инсектоиды пока не инициированы. Но и с ними там что-то произошло, хотя была четкая установка бежать с планеты при малейшем намеке на опасность. Остались только вы, хомо. Несмотря на слабость плоти, ваши примитивные инстинкты спасают вас там, где мы, более развитые расы, не видим опасности.

— Ты посылаешь меня на смерть, Туканг, — покачал я головой. — По-твоему, изгнание с Сидуса, которым ты грозишь, хуже? Мои примитивные инстинкты говорят, что я прекрасно проживу на Земле.

— Жизнь всегда лучше, не буду спорить. Но и награда будет соответствующей.

На языке крутилось, что я могу просто дождаться, пока Великий дом Джуаланов окончательно обанкротится, а потом вернуться на Сидус, но рапторианец проник мне в душу, позволив поговорить с Микки. После такого поступка я уже не мог просто отойти в сторону.

— Что нужно сделать?

— Технически — ничего сложного, — чуть подумав, ответил Туканг Джуалан. — Прыгнуть в систему, спуститься на Агони, запустить резервный источник питания в центре управления колонии. Далее все сделает автоматика твоего шаттла — возьмет управление орбитальным лифтом на себя и перетащит ресурсы со складов на грузовую баржу. Та, как заполнится, сама совершит гиперпрыжок к Сидусу. Ты получишь статус близкого друга Дома, что, поверь мне, очень важно, и один процент от стоимости груза, не считая того, что я полностью прощу долг Беверли.

— Один процент? — я поднял бровь.

— В зависимости от рыночной стоимости нултиллиума и ксеноэтера это составит не менее четырех тысяч монет, но может получиться и вдвое больше.

В этот момент сдержаться и не переспросить, не ослышался ли я, было очень, чертовски сложно, но требовалось сохранить лицо. В фениксах озвученная сумма была такой огромной, что я бы затруднился сосчитать нули. Велев сердцу немедленно успокоиться и не делить шкуру неубитого медведя, я как можно спокойнее спросил:

— А вдруг ваша баржа сломана? Или там вообще нет никакого груза?

— Тогда я выплачу тебе ровно тысячу из своего кармана. Сможешь навещать дочь хоть каждый день. И не забывай про долг, его тоже скощу.

Условия меня устраивали, а загадочная опасность Агони для меня была не такой уж загадочной.

— Согласен, Туканг.

— Рад это слышать, шишка Картер.

Осклабившись так, что у меня пошел мороз по коже, он озвучил условия контракта, призвав в свидетели Разум. Мы пожали руки. Смарт-контракт был заключен: я обязался направиться на планету Агони, попытаться запустить резервный источник питания в центре управления колонии, и за одно это мастер преумножения заплатит мне тысячу монет и откажется от любых существующих претензий. В случае, если моими усилиями Туканг вернет вожделенный груз с редчайшими ресурсами, я получу один процент от его рыночной стоимости. Все экспедиционные расходы оплачивает рапторианец. Отличные условия.

— С тобой приятно иметь дело, — в жутковатом оскале рапторианца мне почудилась насмешка.

В стене открылся проем, в который проникла зигзагообразная фигура, напоминающая металлическую гусеницу, а Туканг продолжил:

— Картер, познакомься с опытным охотником, его зовут рехегуа Убама Овевева…

— Мы знакомы, — сказал я, кивнув охотнику.

— Убама бывал на Агони, пользуется моим безусловным доверием, а потому возглавит экспедицию, — продолжил Туканг. — Третьим и последним членом экипажа станет небезызвестная тебе хомо Беверли Синклер. Охотник Убама уже уведомлен, что, если ему придется кем-то из вас пожертвовать, можно выбрать ее.

Из-за Убамы вышла аферистка и несмело помахала мне рукой:

— Привет, Картер.

У меня дернулась нога, чтобы дать пинка, но я сдержался.

Глава 6. Предупрежден — значит вооружен

Для нас, землян, небесная синева во всех ее проявлениях — от нежной, розоватой, рассветной до темной, мрачной, пасмурной — как близкий друг. Где бы мы ни находились, она кажется нам родной, близкой, знакомой с самого детства и… обыденной. Но стоит впервые попасть в космос, как взгляд на небо меняется навсегда.

Мы видим, что Земля — всего лишь крохотный голубой шарик среди бесконечных просторов вселенной, что наш дом ничтожен и хрупок по сравнению с безбрежностью космоса. И такой привычный синий цвет на самом деле — уникальный особый оттенок, сияние нашей планеты, которое возникает, когда солнечный свет отражается от атмосферы и рассеивается молекулами азота.

В то же время в самом космосе синий цвет встречается намного реже. Даже в яркой суете центра галактики, где от звездных туманностей рябит в глазах, его так мало, что невольно закрадывалась мысль: а ведь вся синева ушла в гиперпространство.

В момент неожиданного прыжка лайнера я был больше озабочен дракой с Грегом Головой и его прихвостнями, зато сейчас мне удалось рассмотреть подпространство