земель. Йоник вполне мог понять его чувства, но кто именно был главным объектом его ненависти? Лорд Модрик Кастор, который изгнал его? Король Джанила, который ничего не сделал, чтобы остановить это? Если он хочет отмщения, придется искать другую цель. Модрик мертв, Джанила недосягаем, но ведь есть и другие, кто может поплатиться за них. «Но удовлетворит ли это его? – размышлял Йоник. – И если я помогу ему добиться справедливости, поможет ли он и мне добиться ее?»

Он в задумчивости вел Тень рядом с остальными, пока Эмерик не позвал их остановиться под скалистым выступом.

– Ночью будет достаточно тепло, так что костер нам не понадобится. Йоник, я бы попросил тебя разделить со мной вахту. Дай мне поспать пару часов, а потом я сменю тебя. Хотя не думаю, что мне будет легко отдохнуть. – Эмерик повернулся к остальным. – Выдвигаемся на рассвете.

Йоник плохо спал, его мысли были полны теней, крепостей, штормов и гор, бедных, сломленных, оскопленных мужчин и той службы, которую они несли. Он просыпался с полдюжины раз и снова засыпал, пока наконец не открыл глаза и не увидел размытое розовое пятно на востоке. Эмерик уже стоял на вершине хребта, его силуэт казался величественным и торжественным на фоне бледного утреннего света. Йоник потянулся и поспешил присоединиться к Манфри.

– Алый рассвет, – только и сказал Эмерик, мрачно глядя на холмы. – Я опасаюсь худшего, Йоник. Боюсь, сегодня ночью на эти земли пришла смерть.

В то утро он почти не разговаривал, пока они ехали на север – так быстро, как только могли скакать лошади по каменистой местности. Когда они приблизились к хорошо наезженной дороге, Брэкстон предложил рискнуть, но вид всадников вдалеке быстро заставил их отступить. Они укрылись в ближайшей пальмовой рощице и наблюдали, как мимо пронесся отряд, дикий и неистовый. Всадники размахивали скимитарами, цепами и булавами с шипами. Йоник точно видел пятна крови на клинках, а кольчуги из сыромятной кожи казались почерневшими от сажи. У некоторых при себе были щиты, круглые, бронзовые, с позолотой по краям, а плащи, как и кожа, пестрели разнообразием цветов.

– Они направляются в Солас, – беспокойно заметил Джек. – Вы же не думаете…

Он не сказал этого, но все и так все поняли. Это были радикалы, головорезы, Патриоты Лумары. И они двигались с севера…

– Едем дальше, – не дрогнув, сказал Эмерик. Он натянул поводья и направил скакуна на дорогу, где все еще клубилась пыль от проехавшего отряда. – Теперь никаких остановок! За мной!

Коснувшись кинжала из божественной стали, Йоник принюхался и почувствовал запах дыма. Вонь обгорелой плоти.

Манфри теперь гнал коня во весь опор, но тот не был приспособлен для того, чтобы так долго везти божественную сталь. Довольно скоро он устал, его передние ноги начали подгибаться, и Эмерик спрыгнул на землю и продолжил путь пешком. Остальные едва поспевали за лордом-изгнанником, который уже сжимал в руке сверкающий клинок дома Манфри. И тут впереди, над гребнем холма, показался дым, густой, клубящийся на ветру.

– Нет… – услышал Йоник крик Эмерика. Изгнанник помчался вверх по склону, поднимая пыль, и на вершине холма остановился как вкопанный. Йоник быстро нагнал его верхом на Тени и спрыгнул с седла. – Нет… – кричал Эмерик. – Нет… НЕТ!

Последнее слово вырвалось из его легких как звериный рык. Эмерик направился вниз по склону, Йоник шел за ним по пятам, а остальные с грохотом неслись следом на лошадях. Впереди, в широкой долине между холмами, некогда живописное поместье лорда Эмерика Манфри превратилось в руины, охваченные огнем, дымом и смертью. Центральная белокаменная вилла почернела, из дверей и окон вырывались ненасытные клубы густого огненного дыма. Хозяйственные постройки тоже предали огню: некоторые все еще извергали черный дым, другие тлели, но все они были полностью разрушены.

Повсюду валялись тела. Похоже, что часть слуг и помощников заперли во флигелях и спалили заживо. Другие лежали за главным зданием, не сгоревшие, но убитые во время бегства. Лужи ярко-красной крови выделялись на фоне белоснежной льняной и хлопчатобумажной одежды.

Сады, окружавшие дом, оказались порублены; оливковые поля, рощи и лужайки почернели и еще заметно дымились. Не уцелели даже статуи и фонтаны: все было разворочено. Несколько тел сбросили в пруд, побуревший от крови.

Йоник следовал за Эмериком вниз по склону, держа наготове Клинок Ночи, но ни убивать, ни спасать было некого. Теперь казалось очевидным, что здесь орудовал отряд, который они встретили на дороге. Эмерик тем временем вырвался вперед и устремился к главному зданию. Прежде чем Йоник успел догнать и остановить Манфри, он протиснулся сквозь арку, мимо колонн, прямо в клубящийся дым.

– Эмерик, стой!

Мужчина растворился в темноте, на ходу выкрикивая имена:

– Брилла! Кестан! Пюли! Есть кто живой? Брилла!

Его голос срывался от отчаяния.

В конце концов остальные их догнали и принялись спешно спускаться с лошадей.

– Проверьте тела! – крикнул им Йоник. – Посмотрите, жив ли кто-нибудь! – Затем он повернулся и последовал за Эмериком, нырнув в дым и пламя, прикрывая рукавом нос и рот. – Эмерик! – Йоник тут же закашлялся. – Эмерик, где ты?

Дым клубился, щипал глаза, ослеплял. Йоник различил пространство большого открытого зала, мебель, охваченную пламенем. Эмерик все еще звал откуда-то сверху.

– Брилла! Брилла, где ты? Пюли! Кестан! Брилла!

Йоник последовал за голосом, использовав силу Клинка Ночи. Пламя лизало Йоника огромными языками клубящегося красного света, но он протиснулся сквозь них, взобрался по лестнице и остановился. Голос пропал.

– Эмерик! – позвал Йоник, отведя рукав ото рта. – Эмерик, ты меня слышишь?

Йоник сосредоточенно напряг слух и услышал тихие стенания, доносившиеся из комнаты дальше по коридору: «Брилла…»

Йоник промчался на звук и, войдя в комнату, обнаружил Эмерика, склонившегося над безжизненным телом женщины. Он гладил ее по волосам.

– Брилла…

– Надо идти, Эмерик!

Мужчина остался на месте, поглаживая длинные черные локоны.

– Эмерик, дом сейчас обрушится! Нужно уходить! – Йоник шагнул к нему и схватил за руку, но Эмерик оттолкнул его и поднял красные от слез и дыма глаза. – Эмерик… прошу тебя! Пол может рухнуть в любой момент. Давай я вынесу ее наружу. Ты позволишь мне?

– Я сам, – прошептал изгнанник, но не двинулся с места. Его фамильный клинок лежал в стороне, окутанный дымкой. – Возьми мой меч, Йоник. Иди позади. Я могу упасть.

Йоник сделал, как ему было велено, и взял клинок с навершием в форме орла, в то время как Эмерик осторожно поднял Бриллу на руки. Они, насколько могли спешно, спустились по лестнице, поскольку весь дом трещал и стонал, грозя обрушиться в любую секунду. Едва они сошли с